– Я еще раз извиняюсь за то, что пришла без приглашения, – начала она осторожно, – просто мне нужно знать, появлялся ли Кевин дома со вчерашнего дня?

– Я, кажется, уже говорил вам, что понятия не имею, где и когда бывает он, появляется или не появляется. – Ричард презрительно посмотрел на собеседницу. – Уходите, не мешайте мне. Суд пришлет повестку, тогда и встретимся.

Он скрестил руки на груди, показывая этим, что разговор окончен. Сэм смутилась: перед ней стоял не тот, прежний Канинген с пошлыми показными шуточками на предмет перепихнуться. Не тот наивно-наглый любитель выпить. Ричард сейчас говорил серьезно, и было видно, что ему стоило усилий вообще произносить хоть какие-то слова. А может, она ошиблась? Может, сейчас перед ней стоит настоящий Канинген? Сэм смотрела ему в глаза, и ей становилось страшно. Абсолютно рассудочный, адекватный человек, но при этом равнодушный, словно отстраненный от жизни. Последняя стадия отчуждения. Ричард буквально за минуту превратился чуть ли не в каменное изваяние.

– Уходите. Немедленно.

И снова его глаза подернулись зеркальной пеленой, в которой Сэм увидела свое растерянное отражение. Холодность. Если в прошлый раз она видела в Ричарде воплощение вселенской усталости, то сейчас мурашки побежали по коже от леденящего взгляда, серого, мертвящего. Настоящий… И Сэм невольно отшатнулась.

– Извините, я просто…

– Вы просто уходите. – Он шагнул вперед, словно выталкивая этим Сэм, грубо и настойчиво.

Нездоровые искры на мгновение вспыхнули в глазах, но понять, какое чувство вызвало их к жизни, было сложно, слишком быстро Канинген усилием воли погасил то, что вот-вот собиралось прорваться наружу.

– Да-да, извините. – Сэм попятилась к выходу.

В этот момент ей стал виден наспех спрятанный под диван пакет, и все стало на свои места. Фотографии. Старые, выцветшие снимки, вероятно долгое время пролежавшие в каких-нибудь из рук вон плохих условиях. Сэм различила кое-где обожженные края, разводы, как от перекиси или машинного масла. Некоторые карточки были помяты, одна разорвана пополам. Фотографии рассыпались, и те, что оказались сверху, были хорошо видны. Женщина в белом легком платье, брюнетка, в руках букет каких-то цветов, скорее всего полевых. Лаура.

– Не вынуждайте, слышите, не вынуждайте меня применить силу!

Сэм вздрогнула. Она была столь поражена своим открытием, что, по всей видимости, смотрела на фотографии слишком откровенно. Ричард просто проследил за направлением взгляда. Глаза его загорелись ненавистью, как у священника, чью святыню только что предали поруганию. Эти снимки, вероятно тщательно скрываемые даже от сына, увидел посторонний человек, да еще женщина.

– Простите. – Сэм не знала, что сказать, не знала, чем оправдать собственное любопытство. Больше того, по выражению его лица она не могла понять, нужно ли это делать вообще. Какое тут может быть оправдание? Она случайно заглянула за ту черту, куда обычно не пускают даже самых близких.

Неожиданно послышался треск не то мотоцикла, не то мопеда. Сэм, стоявшая уже на пороге, обернулась, мысленно благодаря случай за неожиданное спасение. Нет, Ричард, разумеется, не сделал бы ничего страшного, но пришлось бы как-то объясняться. А это было бы по меньшей мере неприятно. Сэм вздохнула с облегчением. Кто же, интересно, так вовремя навестил Канингена?

Сэм посмотрела по сторонам и увидела чуть поодаль от вагончика старый затасканный мотоцикл. Рядом с ним, повернувшись спиной к ветру, облокотившись о дерево, стоял невысокий мальчик с русыми волосами. Он ссутулился и, по-взрослому сделав руки домиком, прикуривал сигарету.