Но на этот раз слова Сэм не произвели на мальчика никакого впечатления, слишком хорошо он научился маскировать свои чувства. Но она-то знала, что детское сердце сжимается от боли и тоски, что Кевин на самом деле готов расплакаться.

– Мэм, вы травмируете ребенка. – Ричард ехидно усмехнулся. – Ничего, не реви, вот тебе.

Канинген-старший достал из кармана пачку сигарет и протянул их сыну.

– Уберите немедленно! – Сэм почувствовала, что предел терпения уже близок. – Если у вас проблемы, это не значит, что нужно сбрасывать их на собственного ребенка. Лучше бы отправили его в школу.

– Так, Кевин. – Ричард строго нахмурился. – Ты почему не ходишь в школу? Чтобы я больше не слышал от людей жалоб! Собирайся и иди. Прямо сейчас.

Все это говорилось с невероятным пафосом. Кевин тут же подыграл отцу и начал тереть глаза руками, как будто заплакал.

– Ой, папочка, ты только не сердись, я завтра обязательно пойду, я…

– Да перестаньте же вы! – не выдержала Сэм. – Сколько можно! Кевин, тебя заберут, я не шучу! Ричард, что ты делаешь с собственным ребенком?! Это же твой сын, неужели ты не видишь, что он тебя любит! Любит! Ты единственный, кто у него остался! И никого другого ему не нужно!

Оба комедианта, вероятно, только этого и ждали. Видимо, Сэм была не первой, кто разразился подобной тирадой в этом тихом месте. А она чувствовала, что если и это не возымеет действия, то она сейчас просто выйдет из себя.

– Вот, ты уже довел человека, нельзя так… – Ричард строго закивал. – Представляешь…

Но Сэм не дала ему говорить.

– Можете тут ломаться сколько угодно, а я ухожу. И завтра подпишу все документы. До встречи в суде. – Она пожала руку Ричарду и, развернувшись, пошла по направлению к дороге.

Сэм чувствовала, что еще немного – и она просто взорвется, не стоит доводить до этого и давать им лишний повод посмеяться.

– Ненормальная какая-то…

– Дура…

Эти слова были произнесены вполголоса, но ни отец, ни сын не заботились о том, чтобы они не дошли до ушей удаляющейся гостьи.

А Сэм уже спускалась вниз по склону. Хватит, достаточно она позабавила публику. По крайней мере, визит не пропал даром. Раньше она могла только предполагать, а теперь знала точно, что проблема не в ребенке, а отце. Там нет даже обычного для подростков самоутверждения через подражание взрослым, одна голая потребность в любви и внимании взрослого человека, который всю предыдущую жизнь, пускай даже такую короткую, служил эталоном, образцом поведения.

Теперь оставалось определиться с тем, что делать ей, Саманте Уоттенинг, школьному психологу, ведущему дело Кевина Канингена, ученика предположительно пятого или шестого класса. Сэм вспоминала сегодняшний разговор с Ричардом с самого начала и… не знала, как поступить. В ее руках теперь была судьба этих двоих, только в ее – из-за этой дурацкой подписи. Безусловно, мальчику нужен отец и без него одному богу известно, чем все это может закончиться. Тем более что все виды подросткового бунта уже исчерпаны. Кевин перепробовал все типы непослушания, какие только возможны. Значит, остается лишь один способ восстать против мира и взрослых, один способ обратить на себя внимание и уйти навсегда, разом решить все проблемы… Сэм ужаснулась собственной мысли. Нет, Кевин слишком мал, чтобы ему в голову могли прийти такие страшные вещи. Нет, нельзя даже думать об этом.

Итак, рассуждаем дальше. С другой стороны, влияние отца, как бы горячо сын ни любил его, пагубно сказывается на ребенке. И еще неизвестно, что будет более вредным – разлука или продолжение этого бедлама, при котором у них даже сигареты одни на двоих.