Деклан проводил их из кабинета.

Снаружи небо затянули плотные облака свинцового цвета. Порыв ветра дернул ее за волосы — надвигалась гроза. Шарлотта впервые осознала, что на ней все та же одежда, что и на острове. Брызги крови запятнали ее штаны, вот след меча Ричарда. Она слышала запах дыма от своей туники. Она выглядела как развалина. Удивительно, что их вообще впустили в дом.

На лестнице девушка посмотрела на Ричарда с безмолвным отчаянием.

Он обнял ее и нежно поцеловал в волосы.

— Я буду в Логове. — Он протянул ей сложенный листок бумаги. — Передай это Джорджу. Не покидай поместья. Ты можешь мне понадобиться.

Она кивнула.

Ричард начал спускаться по лестнице к фаэтону, Шарлотта последовала за ним. Что еще она могла сделать?

Двери распахнулись, и Роза выскочила наружу.

— Подождите!

Шарлотта остановилась.

— Как она себя чувствовала перед смертью?

— Ваша бабушка была здорова, — сказала Шарлотта. — Она часто рассказывала о вас и мальчиках. Она сохранила все ваши подарки. Очки, которые вы ей прислали, были предметом зависти всего города. Мэри Томкинс чуть не стошнило от чистой зависти.

Затравленный взгляд скользнул по Розе.

— Она была здорова, — продолжала Шарлотта. — Я старалась помогать ей с ее болями. Ее уважали. Больше всего она беспокоилась о том, чтобы в волосах у нее были часы с кукушкой. Она знала, что вы с мальчиками любите ее, леди Камарин. Она оставалась в Грани по своему собственному выбору, и пара диких лошадей не смогла бы вытащить ее оттуда. Ваша бабушка никогда не считала себя жертвой. Возможно, это самонадеянно с моей стороны, но я бы посоветовала вам не смотреть на нее таким образом. Во всяком случае, вина лежит на людях, которые убили ее… и на мне, потому что, когда она нуждалась в помощи, я была недостаточно быстра.

Шарлотта повернулась и направилась к фаэтону. Она чувствовала себя опустошенной и ободранной до нитки.

— Леди де Ней, — окликнула Роза.

Шарлотта снова обернулась.

Роза поклонилась. Это был глубокий, официальный, поклон Зачарованного.

— Я вас не виню. Я виню их. Спасибо, что заботились о моей бабушке.

— Не за что, — ответила Шарлотта. Она просто хотела уйти.

Ричард распахнул перед ней дверцу фаэтона, и она забралась внутрь.

— Поездка будет недолгой, — пообещал он и захлопнул дверцу. Она слышала, как он сел впереди на водительское сиденье, где ждала приборная панель. Безлошадный фаэтон помчался по дороге.

Два года, напомнила она себе. Именно столько времени понадобилось Ричарду, чтобы добраться до этой точки. Она занималась этим меньше недели. Это была самая трудная неделя в ее жизни, но это была всего лишь неделя. Даже если казалось, что прошла целая жизнь.

Капли стали бить по фаэтону. Она посмотрела в окно и увидела серую дымку воды. Капли дождя падали на крышу, скользили по гладким смоляным стенкам фаэтона, словно он был под водопадом и все же оставался совершенно сухим. Шарлотта закрыла лицо руками и заплакала. Это было бессловесное, беззвучное рыдание, рожденное чистым давлением, которое выдавило слезы из ее глаз, скорее выход стресса, чем настоящая скорбь.

Фаэтон остановился. Дверь снова распахнулась, и она выскочила под ливень, радуясь, что он смоет с лица следы ее слабости.

Высокие деревья окружали узкую подъездную дорожку. Перед ней стоял дом, скорчившийся под дождем, как лохматый медведь. Она едва различала темные бревенчатые стены под зеленой от мха крышей. Наверху сверкнула молния. Мгновение спустя гром прорвался сквозь шум дождя. Ричард схватил ее за руку, и они помчались по подъездной дорожке к дому. Шарлотта взбежала по ступенькам на узкое крыльцо, Ричард распахнул дверь, и она с благодарностью нырнула внутрь.