Карьерные перспективы перед майором (а скорее всего, уже подполковником) раскрывались нешуточные. После «захвата группы» дело оставалось за малым – порешать вопрос с нежелательными свидетелями.

Девку с легкораненым его хлопцы, те самые новички, позорным образом упустили прямо в больнице, да еще и подарили им автоматы. Так что придется в рапорте указать о том, что стволы потеряны во время «боестолкновения при проведении разведрейда». Летуны тоже пока гуляли. Но то дело поправимое. После «операции по задержанию» их всех объявили в розыск как группу террористов, так что поимка – не более чем вопрос времени. Оставалось определить судьбу тех двоих, что были у его на кукане. Ну с тяжелораненым все понятно – врачи сказали, что он до вечера вряд ли дотянет. А вот Велецкий – тот представлял определенную опасность. Как участник резонансного убийства, он мог на следствии и суде сказать лишнего. Потому после отказа сотрудничать было решено от него избавиться.

Но то уже не проблемы Минеева. Арестанта передали в дядино МВД, а там такие вопросы решать умеют. Его задача – взять у прокурорского постанову про смену органа следствия и доставить ее домой, в Харьков. Ну а дальше хоть трава не расти…

Перед отелем, где жил прокурорский, стояла «скорая».

– Что случилось, доктор? – спросил Минеев, перехватив врача скорой, когда тот уже забирался в машину.

– Огнестрел! – изучив удостоверение и при этом почему то хихикнув, пояснил майору Пилюлькин.

– Кто!? Фамилия?

– Таращенко!

У Минеево все упало внутри. Покушение? Но тогда почему одна «скорая». Киевский прокурор, тут все должно уже ментами кишеть…

– Напали на него, что ли?

– Самострел. Точнее – неосторожное обращение с оружием. Говорит, что вертел в руках пистолет. Тот был заряжен. Попал в мошонку. Одной тестикулы лишился… – доктор не выдержал и таки рассмеялся.

У Минеева машинально сжалось собственное хозяйство. Ох ты бля. Это же полный пиздец…

– Живой?

– Естественно. Рана то не опасная, а он грамотный оказался. Успел сам себе вколоть все что нужно и тампон наложить…

– Говорить сейчас может?

– Нет. Часа через три четыре. Он был в шоке, мы дали успокоительное.

Ну хоть постанову то он, надеюсь, успел приготовить…

– Вещи его могу осмотреть?

– Тоже нет. Санитары все забрали. В больницу вызвали дознавателя, ему и передадут. Сами понимаете, огнестрел. Мы сразу же обязаны сообщать…

Не сложно, махая корочкой, надавить на врача и осмотреть бумаги. Но будет лишний шум, который теперь не нужен… Можно, конечно, поверить, что это педик сам себе яйцо отстрелил. Минеев до перевода служил в отделе по сексуальным меньшинствам, потому голубого в Таращенке распознал еще с утра, на заправке. Но как то очень не вовремя это произошло. Нужно поговорить с обслугой, может чего и скажут.

Отель был маленький, частный, и персонала в нем насчитывалось всего две боевых единицы – горничная с администратором. Горничная в это время бегала в магазин, а потому ничего не видела и не слышала.

Администратор выстрел прощелкал. Правда, рассказал две интересных вещи. Во первых, в отеле имелся служебный вход, который оказался не заперт. Во вторых, минут за двадцать тридцать до того, как к дверям подлетела «скорая», на ресепшн приходило трое военных…

– Что за военные?

– Не знаю. Они номер хотели снять.