Но что это? Красавица блондинка плакала! Нет, не рыдала в голос, а тихо всхлипывала, незаметно, но тем не менее слезы неудержимо скатывались по щекам. И Биллу показалось, что это были слезы не только от горя, что-то в выражении лица молодой женщины позволяло предполагать, что она была и огорчена, и разгневана, и обескуражена. Бросив удивленный взгляд на репортера, блондинка стремительно скрылась за дверью с надписью «Импорт из Калькутты, SA.»

С некоторым усилием оторвав взгляд от этой двери, репортер вошел в контору Кирка. Приемная оказалась пустой. Дверь в одну из комнат была распахнута, и Билл Ранкин уверенно направился к ней. В просторном кабинете за огромным письменным столом сидел знаменитый детектив, бывший глава следственного управления Скотленд-Ярда, сэр Фредерик Брус. Услышав шаги, он быстро поднял голову. Стальные глаза детектива смотрели сурово, даже гневно. Их выражение изменилось, когда он увидел, что перед ним Билл Ранкин.

– А, – произнес он, – это вы.

– Прошу извинить меня, сэр Фредерик, что я опять отнимаю у вас время, – робко проговорил репортер, но, видите ли… Я могу присесть?

– Разумеется, – рассеянно отозвался детектив, явно думая о чем-то своем и машинально собирая со стола какие-то бумаги.

– Видите ли, – храбро начал Билл и вдруг почувствовал, что вся его храбрость стремительно улетучивается и гениальная идея уже не кажется гениальной. Внутренним чутьем опытного журналиста он почувствовал, что перед ним уже не прежний доброжелательный и вежливый джентльмен, у которого он всего несколько часов назад брал интервью в апартаментах этажом выше. Перед ним сидел не желанный гость мистера Кирка, посетивший Сан-Франциско во время увлекательно кругосветного путешествия, а высокий чин Скотленд-Ярда, сосредоточенный и неприступный, хладнокровно и целеустремленно расследующий очередное преступление. Однако в данной ситуации ничего другого не оставалось, как брести дальше, и репортер, отчаянным усилием собрав остатки воли, закончил совсем уж безнадежным голосом:

– Видите ли, у меня возникла мысль…

Стальной взгляд детектива пронзал человека насквозь.

– Вот как? – процедил он сквозь зубы.

– Это в связи с вашими рассуждениями о главном в работе следователя, – заторопился репортер, – и о том, что последние достижения науки и техники играют далеко не первую роль в расследовании преступлений…

Пристальный холодный взгляд знаменитого детектива путал мысли, сбивал с толку. И Ранкин совсем уже непоследовательно закончил:

– Когда я писал отчет об интервью с вами, вспомнил, что ваши соображения о роли повседневного неустанного труда и счастливой случайности… вообще, удачи… такие соображения я слышал совсем недавно, буквально несколько дней назад от другого человека…

– Вот как? – холодно повторил детектив, отводя взгляд от растерявшегося журналиста и пряча бумаги в ящик стола. – Я вовсе не претендую на оригинальность.

Прозвучавшая в голосе сэра Фредерика еле уловимая нотка иронии ободрила репортера, и он обрел присущую ему уверенность.

– Да нет, я не за тем вернулся, чтобы упрекнуть вас в этом. Просто дело в том, что такие же мысли высказывал весьма не обыкновенный человек, и я подумал, возможно, это вас заинтересует. К подобным выводам пришел сотрудник уголовной полиции, работающий совсем в других условиях, чем Скотленд-Ярд, далеко от Англии.