– О! Выходит, ваше пребывание здесь не сводится только к отдыху, – сообразил репортер.

И невольно поежился, ибо опять оказался под прицелом стальных суровых глаз детектива.

– Отнюдь! Кажется, я уже имел случай информировать местную прессу, что нахожусь в отпуске, путешествую исключительно для собственного удовольствия. Правда, время от времени делаю кое-какие записи для себя, так как давно уже работаю над мемуарами.

– Да, да, разумеется, – извиняющимся тоном ответил журналист, всем своим видом давая понять, что больше такого промаха не допустит.

Не постучав, в комнату вошла уборщица, видимо, не ожидая никого здесь застать.

– Добрый вечер, – сам поздоровался с ней сэр Фредерик и добавил: – Пожалуйста, не трогайте никаких бумаг ни на столе, ни в его ящиках.

– Слушаюсь, мистер Брус. Фредерик Брус обратился к репортеру:

– Ну, а теперь, мистер… мистер… гм… прошу меня извинить, запамятовал…

– Билл Ранкин, сэр.

– Да, да, мистер Ранкин, если позволите, пройдем в соседнюю комнату. Оттуда маленькая лестница ведет прямо в личные апартаменты мистера Кирка.

Билл Ранкин послушно двинулся следом за высоким англичанином. Пройдя через соседнюю комнату конторы, они оказались в слабо освещенном узком коридоре, откуда лестница в три небольших пролета вывела их в такой же полуосвещенный коридорчик этажом выше. Сэр Фредерик толкнул, видимо, знакомую дверь и, войдя в темную комнату, щелкнул выключателем у двери. Яркий свет залил просторное помещение, и репортер понял, что они находятся в салоне личных апартаментов финансиста и миллионера Барри Кирка. В противоположную дверь заглянул величественный камердинер Парадиз и на его респектабельной физиономии появилось кислое выражение при виде репортера. Выяснилось, что хозяин в данный момент переодевается к обеду, но, так и быть, он, Парадиз, возьмет на себя смелость потревожить его, сообщив о прибытии незваного гостя.

Финансист и миллионер явился без промедления, правда, и без пиджака, а оба конца бабочки свисали из-под воротничка белоснежной рубашки. Барри Кирк был симпатичным стройным мужчиной лет тридцати с непринужденными манерами. Умение вести себя в любом обществе, открытость и непосредственность в общении помогали молодому финансисту приумножать и без того гигантское состояние Кирков в не меньшей степени, чем энергия и деловая хватка.

– А, это мистер Ранкин из «Глоб», если не ошибаюсь? – приветствовал он репортера, пожимая ему руку. – Чем могу служить?

И пока Парадиз помогал хозяину справиться с непокорной бабочкой, Билл Ранкин успел изложить свою просьбу.

– Неплохая идея! – одобрительно кивнул миллионер. – Мне приходилось слышать о Чарли Чане, и я тоже не прочь познакомиться с ним лично.

– О, я был бы счастлив, если бы и вы согласились присоединиться к нашему обществу, – воскликнул репортер в полном восторге.

– Ни в коем случае! – решительно возразил Барри Кирк, повергая журналиста в уныние, и тут же добавил: – Напротив, я хотел всех вас видеть в гостях у себя.

– Право, не знаю, – смущенно заметил репортер, – ведь это я был инициатором встречи, и мне бы полагалось…

Барри Кирк одним небрежным взмахом руки отмел его возражения.

– Уважаемый мистер Ранкин, я ведь и без того уже распорядился устроить здесь с утра нечто вроде званого завтрака, на котором непременно должен присутствовать сэр Фредерик. Видите ли, окружной прокурор настоятельно просил организовать встречу своего помощника со знаменитым нашим детективом, и я не посмел возражать. Я уже информировал об этом моего милого гостя, надеюсь, вы не в обиде, сэр Фредерик? Разве можно отказать прокурору? Согласитесь, по меньшей мере неразумно, в наши трудные времена…

– А как зовут помощника прокурора? – поинтересовался англичанин.