|
Он был у Урсулинок в Квебеке, чтобы попрощаться с ней перед отплытием в компании Флоримона. Но она велела передать, через Мать Настоятельницу, что молится в часовне, что у нее видение... и что она не желает его видеть. Вот садовая голова!.. Он вытер глаза. - Я найду тебя, садовая голова!.. Он шел по берегу реки в одиночестве. Он отошел далеко от города и оставил позади несколько домиков, расположенных среди садов и полей. Он слышал только шелест трав под ногами, жужжание насекомых в воздухе, число которых изрядно сократилось с приходом холодных ночей, они по-прежнему роями носились в воздухе. Машинально он пошел на запад, он избрал направление, противоположное тому, где находился его лагерь. Он разбил его на мысе, у старой заброшенной мельницы. Это место было необитаемым, поскольку шла тяжба между мельником и монашками ордена святого Сульпиция, и никто не имел права пользоваться этой землей. Кантор де Пейрак был там ранним утром. Он приблизился к острову Монреаль с большими предосторожностями. Он поминутно проверял, свободен ли путь и по-прежнему ли следует за ним его Вольверин. Чувствуя друг друга инстинктивно, они не теряли связи с двигались вперед вместе. На остров они переплыли в лодке. И теперь росомаха была там. И теперь нужно было действовать быстро, чтобы собаки, охотники или крестьяне не обнаружили зверя и не объявили бы о его появлении. Кантор де Пейрак должен был остановиться в своем плане. Ему нужно было успокоиться, усмирить этот ураган боли, которые в нем бушевал. Он сделал усилие, чтобы рассуждать разумно, и нашел утешение в воспоминаниях обо всех приятных минутах, которые он провел с Онориной, с этим рыжеволосым лютиком. Ибо в глубине души они отлично понимали друг друга. Часто он сажал ее к себе на плечи, затем подпрыгивал и пританцовывал "как индеец" в национальном танце войны, крича "йу! йу! йу!", а однажды он взял ее тайком с собой в лес, в лунную ночь, чтобы она послушала хор молодых волков, и они подошли довольно близко и видели зверей. Голос молодого человека, который пел на воде, донесся до него: Шестого мая в прошлом годе Полез я очень высоко... Отправился я в долгий путь... В далекую страну... Кантор поднял глаза и заметил, что туман начинает покрывать реку. Либо он поползет в сторону севера к Мон-Руалю, королевской горе. Или словно по волшебству рассеется. Таковы были особенности осени. Из тумана доносился голос, который продолжал: Когда пришла весна Подул апрельский ветер И я под парусом спешу к родной земле Где Сен-Сюльпис, и где моя родная Такая милая, красивая такая... Вот из тумана показалась лодка, управляемая юношей лет восемнадцати-двадцати, хорошо сложенным, в котором Кантор узнал Пьера Лемуана, третьего сына негоцианта из Виль-Мари. Старший, Шарль де Лонгей был лейтенантом в полку Сен-Лорана в Версале и сопровождал кортеж короля. Переглянувшись, они поздоровались. Пьер Лемуан также провел короткое время при дворе. Несмотря на свою молодость, это был опытный моряк, который уже водил корабли через океан. - Я думал вы во Франции. Нет ли у вас новостей о моем брате Шарле? Кое что нам рассказал о нем Жак, который прибыл вместе с господином де Горреста, новым губернатором. Увидев, как Кантор нахмурился, он прибавил: - Нельзя сказать, что мы согласны с ней. Он немного ненормальный, Жак. Он участвовал в заговоре против господина де Фронтенак. Но придет зима, и все уладится... А вы, я так думаю, тоже прибыли с губернатором? - Я прибыл, чтобы найти мою сестру, Онорину де Пейрак. |
