Меч Александра вывернулся из руки и упал.

С мучительным предвкушением победы ле Буше во всю мощь накинулся на Александра. Удар с полного замаха; Александр подставил щит, одновременно пытаясь выхватить кинжал из ножен на правом бедре. Еще раз ле Буше приподнялся в седле и обрушил сокрушительный удар на щит Александра.

Лезвие застряло в железной окантовке. Александр потянул изо всех сил, высвобождая щит, ле Буше тоже напрягся, пытаясь выдернуть клинок. Миг предельного напряжения сил — и короткий резкий треск. Щит освободился, Александра отбросило назад, и от падения удержала только высокая лука рыцарского седла.

Ле Буше заревел от боли и ужаса. Дважды рев раскалывал ночь, и на третий оборвался хриплым карканьем. Ле Буше медленно выпал из седла, грохнулся оземь и лежал, слабо корчась.

Какое-то время Александр смотрел, замерев от неожиданности. Затем спешился; помня о финале поединка у стен Водрея, он вытащил кинжал и не подходил слишком близко.

Кровь, больше крови, чем когда-либо видел раньше Александр, черной и блестящей, как река под лунным светом…

Зубчатая рукоятка сломанного меча наемника торчала из глубокой раны наверху бедра, около самой промежности. Рукоятка все еще подрагивала. Прямо перед взором Александра, который смотрел со смешанным чувством облегчения и ужаса, рука ле Буше двинулась, легла на рукоятку, схватила, пытаясь вытянуть, затем дернулась в судороге и опала.

Уже зная, что враг мертв, Александр все оттягивал момент приближения к ле Буше и держал наготове кинжал, когда наклонился над телом и расшнуровал кольчужный нашейник.

Но страшное сердце не билось, и тьма заливала раскрытые глаза.

Александр просунул пальцы под тунику и, касаясь все еще горячей кожи, нащупал засаленный кожаный шнур. Потянул — и вытащил крест, и как долгожданное видение, золото и аметисты заискрились. Лезвие кинжала разрезало шнурок, и Александр сомкнул ладонь на теплом металле.

— Теперь вы остались ни с чем, — сказал он ле Буше. — Упокойтесь в мире. — Он сотворил крестное знамение, повернулся спиной к трупу, и в который раз взобрался на терпеливо стоящего Самсона. Гнедой ле Буше нервно кружил поодаль. Александр оставил его — пусть подберет кто-то из его отряда, и поскакал вброд через черный поток, к деревне, отыскать Манди.

Пивная была вторым наиболее посещаемым местом в деревне после церкви, да и это происходило только из-за настойчивости священника.

Хозяйка пивной, вдова Эгги, была известна своим искусством, и новость о появлении свежего пива разносили клиенты на много миль вокруг. В этот прекрасный, залитый лунным светом вечер, большой пучок зеленых веточек ивы красовался за наличником, извещая клиентов, что дозрел новый бочонок и его надо прикончить поскорее, пока пиво не прокисло.

Из-за этого и естественного желания посплетничать относительно присутствия солдат в деревне у вдовы Эгги набралось много народу, когда Манди ворвалась в сие изысканное общество и стала, задыхаясь, посреди пивной. Камиза прилипла к телу, волосы разметались до бедер, а глаза были дикими.

Кое-кто из наиболее суеверных перекрестился и забормотал заклинания, не решив окончательно, алкогольное ли это видение или визит представительницы волшебного народа.

Священник, однако, немедленно рассеял их сомнения.

— Да это та молодая женщина, которую привезли рыцари, — сказал он, поднимаясь со своего места у очага; тонкая линия пены украшала его верхнюю губу. — Они сказали, что она сошла с ума. Ее возили к мощам святого Томаса в Кентербери, чтобы помолиться за ее выздоровление. — Он говорил на английском, который Манди едва понимала.

Она обвела взглядом крестьян. Все они глазели с любопытством, но никто не захотел встретиться с ней взглядом.

— Вы должны помочь мне, — умоляюще обратилась она к священнику, зная, что он понимает по-французски.