* * *

В Лосинке скончался дедушка Илья. Парализованный после инсульта, он долго болел и жив был только благодаря своему железному организму и уходу бабы Ады. Сергей Ильич изредка навещал отца и мать, привозил кое-какие продукты. Продовольственные посылки посылал и Борис. Старшая их дочка голодала в блокадном Ленинграде, младшая умерла в Ашхабаде при родах. Единственный, кто часто приезжал и помогал по хозяйству, был младший сын Дима.

Пришлось срочно вызвать отца и вместе с ним отправиться в Лосинку. Там они встретили сумевших приехать Бориса и Диму. Что с Ильей и где он — никто не знал. Бабушку Аду, как всегда, окружала кучка сочувствующих старых евреек, они требовали совершить погребение по иудейскому обряду. Но все сыновья были против.

— Папа был верующий христианин, и его место на православном кладбище, — как старший, твердо заявил матери, Сергей Ильич. — Надо упокоить его душу.

— Но мне трудно будет туда ходить и ухаживать за могилкой, — попыталась возразить мать.

— Жить с ним тебе было куда труднее, мама, — пришел ему на помощь Борис. — Так что сходить на кладбище, прибрать могилку ты сможешь!

Сообща все же уговорили и, к неудовольствию ее ортодоксальных подружек, дедушку Илью достойно похоронили по православному обычаю. Из уважения к его друзьям и соседям устроили поминки, на которые пришли все желающие, причем из-за голодного времени в дом набилось немало таких, кого они даже не знали.

Пришел помянуть деда Илью и сосед Николка Коршунов. На похоронах его не было, после смерти своей матери он сутками работал в мастерской, выполнявшей военные заказы. Домой заходил редко. Выглядел Николка заморышем, ему нельзя было дать его шестнадцати лет.

— А где ты ночуешь, — удивился Тёма, — прямо у себя в мастерской?

— Еще чего, — пренебрежительно ответил Николка. — У баб, конечно. Мужиков то — раз-два и обчелся! А их — вона сколько: и солдатки тебе, и вдовы. Любая готова пригреть.

Он по-свойски подмигнул Тёме и предложил:

— Если хочешь, айда со мной! Устрою такую кралю — не пожалеешь. Только одна беда, пожрать ни у кого нет. Да и выпить вряд ли найдется.

Но Тёме было не до любовных утех. Он недоверчиво усмехнулся.

— Неужто у тебя силенок хватает? Посмотришь: в чем только душа держится? А говоришь — бабы на тебя зарятся.

— Еще как! — Николка самодовольно выпятил хилую грудь. — Ссорятся даже. Ты не смотри, это я с виду такой хиляк. У меня машинка — любой взрослый мужик позавидует, — ухмыляясь, похвастался он. — Бабы это ценят.

Глава 11

Поворот в войне

Отгремела победная битва на Курской дуге, в которой Гитлер собрал в кулак последние силы, чтобы добиться перелома в ходе войны в свою пользу, разгромив наступающие части советской армии. Развернулось невиданное по своим масштабам танковое сражение под Белгородом, в котором был окончательно сломан хребет германской военной машины. Фронт отодвинулся далеко от Москвы. Настало время перебазироваться на Запад и госпиталю Сергея Ильича Наумова. Но его ждало новое назначение.

Как выяснилось позже, причиной стал конфликт, который возник между ним и комиссаром госпиталя Иваном Гавриловичем Батуриным. Все на той же почве вступления Наумова в партию. Комиссар, старый большевик, был ревностным блюстителем морали и, несмотря на то, что очень ценил своего энергичного начальника и всячески помогал ему в работе, все же не спешил давать ему рекомендацию.