– Зачем это все?! – проскулил Валька, наблюдавший за страданиями друга. – Он же замерзнет!

– Не замерзнет! – усмехнулся Андрей. – Разве что немного. Пока дойдем до озерных, наверняка солнышко выглянет. Ну, что стоим? Двинулись! Хромой пусть ларь тащит, а будет отставать – бейте больно, но не сильно. Не хватало еще и его тащить.

Небольшая процессия двинулась от Цитадели к территории озерных. Димка-Крот, оставшийся внутри, следил за тем, чтобы общинники сидели тихо и не узнали лишнего. Березовским ни к чему знать об отношениях Андрея и Озерной крепости. Пусть считают, что его отвели в лес и живьем зажарили, – это остудит некоторые горячие головы. Палка раскачивалась вверх-вниз и из стороны в сторону, пустой желудок Максима очень быстро скрутило тошнотой, но ничего, кроме слюны, организм извергнуть не мог.

– Что плюешься? – весело спросил шагавший с каменным топором Косой. – Неудобно, да? Ну, извини. Главному хочется, чтобы озерные сразу увидели: мы их друзья, принесли подарок.

– Он однажды и тебя так же подвесит!

– Все может быть. – Косой философски пожал худыми плечами. – Или я раньше обращусь, или меня убьют муты. Жизнь коротка, Макс! Надо было жить, пока живется. А ты вот вроде умный, а строил планы какие-то, бежать хотел. Дело даже не в том, что бежать некуда. Как вообще можно думать о завтрашнем дне? В старом мире, наверное, было иначе. Но мы живем здесь и сейчас! Так что… Хочешь есть – жри, что урвал! Завтра и этого может не быть, а самое главное, завтра может не быть тебя.

– Заткнись! – попросил Максим.

– Я прав, а не ты. Хочешь докажу? Посмотри на себя! Висишь тут на палке, а мог бы с нами рядом идти. Сегодня вечером я, если буду жив, вкусно поем. А ты, даже если доживешь до сумерек, уже есть не будешь.

– Тогда убейте меня и съешьте!

Уставший от бесконечного покачивания, Максим был готов сам себя прикончить, дали бы только нож. И пусть подавятся его костями! Ни о чем другом он теперь и не мечтал. Разве что о том, чтобы Косой замолчал. Ведь выходило, что он прав.

– Мука. – Косой почесал заросший затылок. – Тут Главный прав. Сначала-то я не согласился – зачем строить планы? Но потом понял, что запас нужен. Ну, чтобы, если переживешь день и ночь, иметь кое-что в загашнике, понимаешь? Эх, какая тебе теперь разница! Тебя убьют, такой у них закон.

– Что за закон? – прохрипел Валька, который надрывался, волоча слишком тяжелый для него ларь.

– Убийца должен умереть. – Косой весело перебросил топор из руки в руку. – Вот сколько ихних погибло, столько они с березовских запросили. Ну, им отдали баб, не сразу только, по одной. Вот озерные их всех по этому закону и замучают. Могли бы сразу убить, но ведь лучше, если они сначала поработают.

– Но бабы-то, поди, и не убили никого! – Валька споткнулся, но устоял. – Мужики убивали, бабы только рядом были!

– Так они договорились. Наша община виновата, наша община платит за кровь. Но с Максом немного другая история. Там двое померли, один не имел… – Косой замолчал, припоминая. – Не родителей, а… Ну, братьев или сестер. У нас тоже раньше это считалось важным, вот мне с детства говорили: Оксана – твоя сестра! Да что мне толку с этого? Плевать я на нее хотел, мы даже не играли вместе никогда. А озерных старейшина заставляет старые законы соблюдать. Вот дурни! В новом мире – старые законы! В общем, у одного из убитых есть брат.