Тони сверкнул страшной улыбкой и снова потащил Фоби в угол, в спешке наступая Дэну на ногу.

— Посмотри за едой, — потребовал он. Он вспотел от напряжения. — Джин совершенно пьяна.

Собираясь сказать ему, чтобы он проваливал, Фоби увидела отчаяние в его глазах и передумала. От сегодняшнего вечера зависело его будущее. А это означало счастье Джин, Саскии и всех Ситонов.

Она кивнула и повернулась, чтобы пойти на кухню.

— Фоби, — окликнул ее Тони. Он озирался вокруг, как часовой, который собирался закурить на посту. — Я знаю, что не имею права просить тебя об этом, но… пожалуйста, сделай это ради Саскии.

На его лице отразилось такое беспокойство, что Фоби почти узнала прежнего Тони.

— Что?

Тони понизил голос до еле слышного хрипа:

— Оставь Дэна и поговори немного с Гартом и его сыном. Ты им очень понравилась.

Фоби посмотрела на него, еле сдерживая слезы, и встретила в его глазах такое же отчаяние.

— Я пойду на кухню, — без всякого выражения сказала она.

Заставив себя не смотреть в сторону Дэна, она вышла из гостиной и сразу почувствовала запах гари. Следуя за ним, она пришла на кухню.

Она отпрянула, как только открыла духовку, размахивая перед собой руками, чтобы рассеялся дым и можно было увидеть, что горит. На противне были аккуратно выставлены восемь горшочков с острой запеченной закуской.

— Вы же обожжетесь, глупые. — Она оттолкнула собак и посмотрела на шипящие горшочки. Несколько обугленных стеблей, торчащих под разными углами, навели ее на мысль, что у Джин должно было получиться суфле из спаржи.

— Черт, — пробормотала она, оглядываясь вокруг и ожидая внезапного вдохновения.

Под кухонными полотенцами Фоби нашла чашки с нарезанными овощами, в нижнем отделении духовки — зажаренный бифштекс с горчицей. В холодильнике обнаружила лимонный мусс, а также упаковку сыра «Филадельфия», покрытого плесенью, четыре бутылки вина «Долина охотника», три яйца, немного майонеза и засохший имбирный стебель. Но, кроме тающего на столе сыра бри и разнообразных салатов, ничто нельзя было использовать в данный момент в качестве основного блюда.

Один взгляд на конечный результат своих усилий вызывал у Фоби расстройство желудка.

— О боже! — воскликнула она, когда на кого-то натолкнулась, отступив на пару шагов.

Прежде чем она успела понять, что происходит, под платье скользнули две горячие ладони и крепко сжали ее ягодицы.

По острому мускусному запаху Фоби определила, что это был Гарт Дрейсон. Она не собиралась позволять ему подобное поведение. Развернувшись, она с размаху ударила его по лицу пластиковой лопаткой.

— Иисус! — послышался тихий сдавленный крик, который оказался ей хорошо знаком. Правда, она чаще привыкла слышать его в момент оргазма, чем после хорошего хука справа.

— О боже… — Она прикрыла рот рукой и попыталась не рассмеяться.

На нее смотрели блестящие серые глаза, расширившиеся от боли и шока.

— Какого черта ты это сделала?! — Дэн приложил ладонь к горящей щеке.

— Извини. — Фоби откашлялась, чтобы подавить новый взрыв смеха. — Я думала, это Гарт.

— Спасибо…

С лица Дэна постепенно исчезало мрачное выражение, сменяясь ленивой улыбкой, от которой у Фоби останавливалось сердце. Ее желание засмеяться мгновенно пропало, как лопнувший мыльный пузырь.

— Дьявол…

Теперь она знала, что испытывала жена Лота, когда смотрела на Содом. Ей требовались темные очки, чтобы спрятать восторг в глазах. «Я не соль земли, — захотелось ей закричать, — я ее столп!»

Вместо этого она выпалила:

— Мне так жаль, Дэн.