Фоби почувствовала, что ее тошнит. Во рту появился горький привкус, когда они проезжали мимо отеля «Лейнсборо». Она вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Портия рассматривала витрины универмагов и казалась очень довольной. Очевидно, она считала, что они с Дэном сойдутся быстрее, чем музыканты из «Роллинг стоунз» соберутся для очередного гастрольного тура. И Фоби не собиралась этого отрицать.

— А с кем ты сейчас встречаешься? — спросила она, желая прекратить обсуждение нижнего белья Мицци Нишем.

— Я не хочу о нем говорить, — довольно уклончиво ответила Портия. — Пока слишком рано.

Она загадочно улыбнулась, отчего Фоби почувствовала себя еще хуже. «Мы должны держаться друг друга, — означала эта улыбка, — мы на одной стороне».

Портия довезла Фоби до Кенсингтонского рынка, нажимая на педаль газа так, будто накачивала спущенную шину.

— Большое спасибо! — Фоби вышла из машины и попыталась перекричать шум мотора.

— Не за что, дорогая, — крикнула в ответ Портия. У нее был озабоченный вид, но она изобразила на лице улыбку.

— Дай свой номер телефона, Фредди. Как-нибудь встретимся и пообедаем вместе.

Фоби очень удивилась, но взяла записную книжку и начала перелистывать страницы в поисках свободного места.

— Поторопись! Я вижу, что к нам уже летит оса, — прокричала Портия. Она наблюдала в зеркало заднего вида, как к ее машине марки «БМВ» неспешным шагом шел представитель дорожной полиции.

Фоби поспешно нацарапала свой адрес и телефон под записями Пирса Фокса и вернула записную книжку.

— Чао, Фредди! — улыбнулась Портия, убирая упавшие на лицо светлые волосы, чтобы увидеть, куда ей нужно ехать.

Фоби знала, что Флисс работает где-то недалеко от Кенсингтон-Черч-стрит. Но когда она перешла на другую сторону улицы, то случайно увидела свое отражение в витрине магазина «Хайпер-Хайпер». Ей стало ясно, что она выглядела слишком промокшей и грязной, чтобы врываться без приглашения. Вряд ли Жоржет Грегори понравится то, что от подруги ее секретарши на дорогом ковре остаются мокрые пятна. Если к этому добавить урчащий от голода желудок, то первое впечатление окажется не самым приятным. Еще только полчетвертого, подумала Фоби, значит, у нее есть время обсохнуть и чем-нибудь подкрепиться.

В переулке Фоби нашла небольшой бар, из которого доносились песни Ноэля Кауэрда. Она заказала бокал белого вина и омлет, чтобы набраться сил и храбрости. Большой бокал ледяного вина появился почти на полчаса раньше омлета, и Фоби медленно потягивала ароматный напиток, с грустью думая о Дэне.

Когда бокал был опустошен наполовину, мысли о Дэне получили совсем другую окраску. Фоби вновь почувствовала надежду. Вторая половина исчезла на удивление быстро, пришло решение заказать еще один бокал. Вскоре она была совершенно пьяна.

У Дэна самый красивый голос, подумала она. Сладкий, как сироп на только что испеченном торте. Каждый раз, когда она его слышала, ей хотелось соскользнуть со стула на пол и в восторге впиться зубами в мягкий ковер, шевеля пальцами ног от удовольствия. И у него такая забавная манера смотреть на нее — его взгляд будто раскачивается перед ее глазами, когда он с ней разговаривает. Тогда он похож на гипнотизера с золотыми часами на цепочке. А еще она обожает слушать, как он мурлыкает, словно большая кошка, когда она целует каждую родинку на его обнаженном теле.

Фоби очнулась от своих мечтаний и заметила, что привлекает к себе внимание посетителей бара. Она так сползла со стула, что почти лежала, складывая улыбающиеся губы для поцелуев воображаемого живота Дэна.

«У него растет брюшко», — твердо сказала она себе и сделала несколько глотков вина.