— Ничего не выходит, — мрачно сказала Милли, зажигая сигарету «Мальборо». — Он в тюрьме вместе со всеми старыми итонцами. Мы с Гоутом вовремя остановились, и нас не заметили. Полиция обыскала весь автобус и нашла наркотики. Ему дали шесть месяцев, правда, Гоут?

Гоут выразил свое согласие неясным звуком, не отрываясь от телевизора.

— Он так легко отделался, потому что выяснилось, что он когда-то путешествовал с прокурором и судьей. — Милли посмотрела на сестру. — Разве Феликс Сильвиан не встречался с Саскией Ситон?

Пойманная врасплох, Фоби вздрогнула и неуверенно кивнула.

— Я так и думала, — усмехнулась Милли. — Королева-мать писала мне об этом. Тогда почему у тебя заведено на него дело?

Фоби чуть не подпрыгнула от испуга, когда в комнате послышался жуткий придушенный вопль, словно у Гоута началась ломка.

Но когда она обернулась, то увидела, что друг Милли попросту удобнее расположился на диване и напевал песню «Мы созданы друг для друга».

— Ему нравится эта песня. — Милли нежно улыбнулась, протянув руку, чтобы погладить его колено, которое выглядывало из дыры на джинсах.

— …Друг для друга, — хриплым голосом закончил Гоут. Он явно был очень доволен. Его нос повернулся в сторону Фоби. — У тебя есть чипсы?

Фоби с сожалением покачала головой.

— Фоби? — Милли пристально посмотрела на сестру зелеными глазами в обрамлении густо накрашенных ресниц. Она прекрасно знала, как обвести Фоби вокруг пальца.

— Да?

— Скажи, откуда у тебя появилась папка с информацией о Феликсе Сильвиане, и мы с Гоутом уйдем в бар. — Она лукаво улыбнулась. — А ты сможешь пойти на собеседование.

Фоби глубоко вздохнула.

— А еще, — весело продолжила Милли, — мы уберем твою квартиру перед тем, как уйти.

Пока Милли размахивала тряпкой, а Гоут задумчиво нюхал моющее средство, Фоби объяснила, что дверь нужно закрыть на два оборота, а ключи опустить в закрытый почтовый ящик. Затем она быстро направилась к метро.

На площадке перед спуском к двум разным платформам Фоби задержалась.

Я совсем не собираюсь попытаться увидеть его, сказала она себе с яростью. Это глупый каприз, который лишь причинит мне боль. Я все уже испытала на собственной шкуре.

Она повернула налево и целеустремленно зашагала вперед.

Дрожа от безрассудства, Фоби сделала разворот на сто восемьдесят градусов и зашагала в обратном направлении. Чувствуя себя виноватой, она снова повернулась и повторила первоначальный маршрут шаг в шаг. В течение пяти минут она ходила взад-вперед, как часовой на карауле, к любопытству и удивлению окружающих. Наконец она остановилась перед спуском на платформу, откуда поезда уходили в северную часть Лондона. Она подумала о том, как Дэн ее бросил. Она вспомнила все его забытые обещания позвонить, отмены встреч в самую последнюю минуту и то, что он всегда принимал душ, чтобы избавиться от ее запаха, прежде чем отправиться назад к жене.

— Он негодяй! — громко сказала она к еще большему веселью зевак.

Как же так получилось, удивлялась она несколько минут спустя, что сейчас она уносилась на юг в сторону Лондонского моста вместо того, чтобы доехать до станции «Кинг-Кросс» и пересесть на линию Пикадилли? В двух минутах ходьбы от набережной Темзы находились офисы компании, где работал Дэн.

Выходи сейчас, твердо сказала она себе.

Когда промелькнула очередная станция и снова зазвучали предупреждения: «Осторожно!» и «Пожалуйста, отойдите от двери», Фоби начала грызть ногти, изучая свое отражение в двойном стекле окна напротив. Это для Дэна я так оделась, с ужасом подумала она, а не для Жоржет Грегори.