Регина поднялась с диванчика, подошла к Фионе и расцеловала ее в обе щеки.

— Как поживаете, моя дорогая? — поинтересовалась виконтесса, жестом предлагая гостье присесть.

— Признаться, я очень устала, — сказала Фиона.

— Неудивительно. Не хотите ли чаю? Я имела возможность убедиться, что какая бы печаль ни одолевала человека, чай всегда идет ему на пользу.

— С удовольствием выпью чашечку.

Регина разлила чай, добавила в чашки молока и присела сама.

— Итак, дорогая моя, поведайте наконец, чем я могу быть вам полезна?

Фиона, с минуту помолчав и тяжело вздохнув, сказала:

— Это все так сложно объяснить, леди Эшмонт. Прямо не знаю, с чего начать.

— Помнится, вы говорили мне, что собираетесь вместе с дочерьми отправиться в путешествие… — пришла ей на помощь Регина Уэлсли. — Хотелось бы только знать, имеют ли это путешествие и наша с вами встреча какую-то связь?

— В каком-то смысле так оно и есть, — сказала Фиона. — Дело в том, что мы с Джорджией и Каролиной задумали вернуться ко мне на родину, в Виргинию. Не знаю пока определенно, но очень может быть, что мы останемся там жить.

Регина удивленно вскинула брови.

— Не может быть! Вы покидаете Англию навсегда?

Фиона невесело улыбнулась.

— Леди Эшмонт, и вы, и я знаем, что по-настоящему я так и не прижилась в Британии. Здешнее общество принимало меня только потому, что я была женой сэра Джона Пемброка.

Регина открыла было рот, чтобы возразить гостье, но та движением руки остановила ее.

— Не стоит тратить время на возражения, миледи. Я ведь пришла к вам не для того, чтобы жаловаться на ваших соотечественников. Наоборот, многие из англичан, с которыми мне довелось свести знакомство, мне нравятся. Суть дела во мне самой — ведь я американка до мозга костей. Теперь, когда Джон умер, я чувствую, что в Англии меня никто и ничто не удерживает, и не вижу причины, которая помешала бы мне вернуться на родину.

— Но как быть с вашими дочерьми? Они же подданные Англии.

Фиона беспечно помахала в воздухе рукой.

— За них я не беспокоюсь. У Джорджии и Каролины Достаточно характера, здравого смысла и темперамента, чтобы они могли прижиться где угодно. Кроме того, их пора выдавать замуж, а в Виргинии сделать это куда проще, чем в Англии, где на девушек, имеющих американские корни, поглядывают свысока. Так что мои девочки будут устроены чудесно, не сомневайтесь.

— А вы сами? — спросила Регина. — Сумеете ли вы обосноваться на родине как должно после такого длительного перерыва?

Фиона осторожно отставила хрупкую фарфоровую чашку и отодвинула блюдечко от себя.

— Сумею. В Ричмонде живут мои брат с сестрой, и я хочу одного — поскорее припасть к их груди и снова почувствовать себя в лоне семьи. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Разумеется, — улыбнулась Регина. — Нет лучшего убежища от жизненных невзгод, нежели собственное семейство. Итак, если я вас правильно поняла, вы уже все продумали, и вас заботит только судьба Виктории?

Фиона принялась отодвигать чашку с блюдцем от себя все дальше и дальше, так что скоро они оказались в опасной близости от края стола.

— Совершенно справедливо, виконтесса. Виктория — вот кто удерживает меня здесь.

Регина с удивлением посмотрела на гостью.

— Стало быть, это ваша падчерица не позволяет вам осуществить ваши планы?

— Да, отчасти.