Регина аккуратно поставила свою чашку на стол и сложила руки на коленях.

— Я вас слушаю.

Фиона нервно облизала губы, памятуя, что успех затеянного ею предприятия неразрывно связан с исходом этих переговоров. Это была неприятная мысль, но отмахнуться от нее женщине никак не удавалось.

— Перейду прямо к делу, — сказала она. — Мне бы очень хотелось, чтобы Майлз женился на Виктории, и я была бы просто счастлива, если бы вы помогли мне в устройстве этого брака.

Она смолкла, пытаясь понять, что думает виконтесса о подобном, прямо сказать, неординарном предложении, но Регина молчала, глядя прямо перед собой. Фиона решила, что молчание — хороший признак, и продолжила свою речь:

— В качестве своеобразной компенсации я готова уступить Майлзу — или вам, если вам так будет угодно, — поместье Пемброк со всеми постройками и земельными угодьями по весьма сходной цене.

Регина с минуту глядела на Фиону в упор, размышляя над тем, что она, Регина, долгие годы недооценивала эту женщину. Леди Пемброк вовсе не легкомысленна, как ей казалось прежде, а, наоборот, обладает весьма острым умом и деловитостью, которая сейчас граничила с цинизмом.

— Знаете, моя дорогая, — неторопливо произнесла виконтесса, с большой осторожностью подбирая слова, — когда вы просили меня о встрече, я почти не сомневалась, что вы предложите мне купить доставшееся вам от мужа имение. Однако мне и в голову не могло прийти, что частью этой сделки… гм… станет Виктория.

Фиона поднялась со стула и прошла к окну. С минуту она стояла там, собираясь с мыслями. Регина хранила молчание, терпеливо дожидаясь объяснений. Наконец Фиона снова повернулась к ней лицом и заговорила.

— Я очень люблю Викторию, — негромко сказала она. — Я знаю, что редкая женщина испытывает истинную привязанность к своей падчерице, но я отношусь именно к этой редкой категории. После того как мы с Дочерьми окончательно сговорились отправиться в Америку, я чуть не на коленях умоляла Викторию поехать вместе с нами, но она ответила мне решительным отказом. Боюсь, она полагает, что сможет и впредь жить в Пемброк-хаусе, — но это далеко не так. Дело в том, что наши… гм… финансы находятся, скажем так, в плачевном состоянии, а она этого не понимает — или делает вид, что не понимает.

Как бы то ни было, я перебрала все другие мыслимые варианты достойного будущего Виктории — и остановилась на плане, который и представила на ваше суждение. Если она выйдет замуж за Майлза, то сохранит за собой любезный своему сердцу Пемброк и обретет человека, который будет о ней заботиться.

— Стало быть, моему внуку в вашем плане отводится… гм… ключевая роль?

— Именно так, — согласилась Фиона и быстро добавила: — Но избави вас бог считать меня бессердечной эгоисткой! Верьте, я в жизни не обратилась бы к вам с подобным предложением, если бы не была убеждена, что Майлз и Виктория отлично подходят друг другу и со временем составят счастливую пару!

— Ваше последнее заявление чрезвычайно меня заинтриговало, поскольку Майлз недавно сообщил мне, что между ним и Викторией ни о каком сближении и речи быть не может. Насколько я поняла из его слов, стороной, которая проявила большее равнодушие, являлась именно Виктория. Если верить Майлзу, она вела себя с ним просто-напросто грубо.

Фиона тяжело вздохнула:

— Очень может быть. С Викторией трудно… Однако я не могу согласиться с мнением вашего внука относительно ее истинных чувств. Когда Майлз у нас гостил, я довольно долго за ними наблюдала и пришла к выводу, что чары Майлза произвели на девушку не меньшее впечатление, чем ее красота и ум — на него.