Айен попросил:

— Мне только кофе.

Блейз предложил:

— Может, взять сыр? Или Сорель предпочтет сладкое?

— Сыр — превосходно, — поддержала она и спросила официантку: — У вас есть «дор-блю»? — Мать больше всего любила сыр с голубыми прожилками плесени, может, соблазнится?

— Конечно, сейчас принесу, — пообещала женщина и принесла блюдо с разнообразными сырами в окружении крекеров, винограда и нарезанных фруктов.

Блейз взял сырный нож и срезал краешек с голубого сыра.

— Рода, тебе с крекером?

— О… да. Спасибо, Блейз.

Он положил сыр на крекер и подал ей. Затем обратился к Сорель:

— Чего ты хочешь?

Она выбрала жирный оранжевый сыр «гауда», изготовленный в Новой Зеландии. Он положил кусок ей на тарелку и передал нож Айену.

Он настоял, чтобы Рода тоже съела кусочек «гауда» и фрукты, а потом уговорил повторить «дор-блю».

Айен отмахнулся от попытки Блейза разделить с ним счет и отошел расплачиваться; Рода скрылась в дамской комнате. Блейз и Сорель вышли на воздух и ждали их у выхода. Их лица выражали беспокойство, хотя оба молчали. Наконец Блейз спросил:

— Как ты думаешь, у матери что-то серьезное?

— Не знаю. Но она боится. И не ест.

— Я заметил.

— Спасибо, что помог ее накормить.

Он пожал плечами.

— Несколько кусочков сыра ничего не изменят.

— Что, если она действительно больна?

Блейз дотронулся до ее руки.

— Надеюсь, что нет…

Он смотрел на Сорель так, как раньше: с сочувствием, заботой и симпатией. У нее перехватило горло, и она сипло произнесла:

— Спасибо, Блейз.

Его глаза потемнели, и ей показалось, что он собрался что-то сказать, но Блейз быстро сменил выражение лица на отчужденное, как будто умышленно дистанцировался, опустил руку и повернулся к подошедшей Роде.

По пути домой Рода бросила, оглянувшись через плечо:

— Сорель, по-моему, у вас с Блейзом отношения налаживаются.

Она ответила уклончиво:

— Нет смысла ворошить прошлое.

— Вот именно! Вот именно! Я уверена, что, если ты захочешь снова с ним встречаться, Блейз тебя простит. Он по-прежнему любит тебя. Ведь он так и не женился.

Говорит так, будто Блейзу сто лет.

— Мама, ты ничего не забыла? У него есть подруга.

— Ты говоришь о блондиночке? — Тон Роды явно давал понять, что Чери не заслуживает внимания. — У него и раньше бывали подружки, несколько штук после того, как ты бросила его самым возмутительным образом, но они подолгу не задерживались.

Сорель спросила, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как бы между прочим:

— И как давно он с Чери?

Рода призадумалась.

— В первый раз я их увидела пять месяцев назад.

— Долгое время! — Достаточно долгое, чтобы установились отношения.

— Ну, знаешь, может, она пришла за какими-то бумагами! Будет очень правильно, если ты опять завоюешь его, пока он не нашел кого-то другого.

Сорель расхохоталась, хотя смех застревал в горле. Сквозь обычный настырный прагматизм матери проглядывала нехарактерная для нее уязвимость. Наверное, она все еще испытывала смущение из-за своего приступа слабости.

Пока мать принимала антибиотики, Сорель ходила с ней по магазинам, навещала старых подруг и прикидывала, что ее ждет в будущем.

Как-то вечером она взяла машину Роды и поехала на презентацию магазина мод, который открывала ее подруга. Просмотрев парад мод, с которого начался вечер, она поздравила подругу и пару минут потолкалась среди гостей.