— Ты одна? — спросил он.

— Нет. — Как хорошо, что она может так ответить! — Я жду, когда кое-кто принесет мне вина. Можешь меня не жалеть.

Блейз был невероятно красив в черном смокинге с черным галстуком. Сорель порадовалась, что нарядилась в свое лучшее платье мшисто-зеленого цвета, с высоким воротом, но открытыми плечами и облегающей юбкой.

— Не думаю, что ты нуждаешься в жалости. — Блейз оглядел ее с головы до пят, и она увидела в его глазах вспышку мужского одобрения. — Ты сегодня отлично выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

Он удивился и усмехнулся.

— Когда надо, я могу почистить перышки.

— Не сомневаюсь, что Чери пришла в восторг.

Его выражение лица не изменилось, но юмор исчез.

— Надеюсь.

— Можешь особенно не волноваться. Сразу видно, что она тебя обожает. — Сорель как будто провернула нож в своей ране.

Он нахмурился, наверное не желая обсуждать с ней свою подругу.

— Она умная женщина.

Сорель засмеялась; смех получился ломкий, хрустящий. К ее удивлению, Блейз покраснел.

— Я это говорю не из эгоистических соображений.

Сорель поняла. Ее реплика унизила Чери, и он встал на ее защиту. Он не так откровенно выражает к ней свои чувства, как Чери к нему, но, возможно, тоже любит ее.

Только непонятно его поведение: если он любит Чери, тогда зачем целовал Сорель? Зачем сказал, что не давал Чери повода на что-то рассчитывать? Что означают такого рода вещи — остаток прошлого, мимолетное отклонение?

— Как Рода? — спросил Блейз.

— Она говорит, что таблетки помогают… но я не уверена.

Он хмуро кивнул.

— Не давай ей обманываться, если считаешь, что она действительно больна. Мне тоже нужно будет заставить отца сходить к врачу.

— По-моему, у твоего отца такая же сильная воля, как у тебя, — сказала Сорель. — Тебе не удастся заставить его что-то делать.

Он скривился в болезненной улыбке.

— Боюсь, ты права. Когда думаешь возвращаться в Мельбурн?

— Подожду как обернется с мамой, потом буду решать. — Возможно, возвращение в Австралию избавит ее от наваждения, поможет выбросить Блейза из мыслей и сердца. — А если не наступит улучшение…

Блейз сжал губы.

— Если надумаешь остаться, я знаю, кто может дать тебе работу.

— О?

— Одна моя подруга, художник-модельер детской одежды, которую она продает потом в своем магазине. Она сделала себе имя, ее бутик пользуется успехом, но она ждет ребенка и ищет менеджера по продажам, чтобы себе оставить работу по моделированию на дому. Если заинтересуешься, я дам тебе ее телефон.

— Спасибо, — нерешительно ответила Сорель. В конце концов, за спрос денег не берут.

Он достал карточку и черкнул на ней телефон изящной серебряной ручкой.

— Ее зовут Марта. Может быть, ты помнишь ее мужа: Лаури Киркман.

Она вспомнила, что Лаури играл с Блейзом в теннис.

— Я не знала, что они женаты.

— Уже два года.

Лаури значился в списке гостей на их свадьбе. Интересно, рассказал ли он жене про тот фурор; она надеялась, что он не сочтет нужным повторять старую сплетню.

— Ты, как всегда, любезен, — отозвалась Сорель.

— Мне очень хочется помочь Марте, — пояснил Блейз. — Я знаю, что она ищет надежного человека.

Подошел Крег, держа в руках два стакана вина и оправдываясь:

— Извините, что так долго.

Он приветливо взглянул на Блейза; Блейз ответил тем же.

Сорель взяла протянутый стакан, ласково улыбнулась Крегу и представила его Блейзу.