Потом она позвонила соседке по квартире и попросила переслать ее вещи, а мебель, которую она купила, оставить следующему жильцу.

Однажды вечером заявился Блейз с букетом цветов.

— Цветы — твоей маме, — уточнил он, когда Сорель открыла дверь. — Айен мне все рассказал.

Она провела его в комнату, где отец сидел с газетой, а Рода пыталась вязать крючком свой излюбленный узор.

Блейз поцеловал Роду в щеку и отдал ей цветы.

— О, Блейз, дорогой, — она схватила его за руку. — Спасибо! Они чудесны! — У нее подозрительно заблестели глаза, и Сорель быстро скользнула к ней, забрала цветы, заслоняя от Блейза необычный прилив чувств матери.

— Давай я поставлю их в вазу. Блейз, принести тебе кофе?

— Спасибо. — Он сел рядом с Родой.

На кухне Сорель прежде всего включила кофеварку, потом нашла вазу. Когда она закончила с цветами, кофе был готов. Она положила в чашку одну ложечку сахару, размешала и отнесла кофе в комнату.

— Ты по-прежнему пьешь с сахаром? — спросила она, подавая Блейзу чашку.

— Да. — Он отхлебнул кофе. — Превосходно.

Через полчаса, отказавшись от второй чашки кофе, Блейз поднялся. Сорель тоже встала, взяла у него чашку, и он спокойно попросил:

— Проводи меня до дверей.

Он попрощался с Родой и Айеном, Сорель поставила чашку на ближайший столик и вышла в холл открыть дверь.

Он схватил ее за руку и вытащил на крыльцо.

— Ну как ты? — тихо спросил он.

— Я? Я здорова.

— Я вижу, как тебе трудно и как ты напряжена.

— Как мы все.

Он коснулся рукой ее щеки.

— Сорель, обещай, что скажешь мне, если я могу что-то сделать.

Неожиданно слезы хлынули у нее из глаз.

— Спасибо, Блейз.

— Обещай, — настойчиво повторил он.

Сорель медлила; потом неохотно пробурчала:

— Обещаю.

Он положил руку ей на затылок, наклонился и быстро поцеловал ее в губы.

Поцелуй был не сексуальный, сказала она себе, когда он выпустил ее и без слов зашагал к машине. Он поцеловал ее в утешение. Но губы звенели, по телу разлилось тепло, ноги ослабли. Мимолетная ласка пробудила воспоминания о том, как они целовались, когда были помолвлены и знали, что находятся на финишной прямой к цели — браку. Те поцелуи остались в памяти, они оживали во сне.

Вернувшись в комнату, Сорель заметила, что мать повеселела. Визит Блейза пошел ей на пользу.

— Блейз сказал, что нашел тебе работу, — заговорила Рода.

— Да, он дал телефон своей знакомой.

— Ну хоть что-то. Будешь звонить?

— Я думала, ты хочешь, чтобы я оставалась дома, пока ты не выздоровеешь.

— Я не хочу, чтобы вы вертелись вокруг меня, как будто ожидаете, что в любую минуту я могу умереть!

Сорель вскипела:

— Разве я так себя веду?

Мать смягчилась.

— Я знаю, что ты хочешь как лучше, но вы с отцом так суетитесь вокруг меня, что все время напоминаете о моей болезни. Я не хочу, чтобы надо мной тряслись с утра до ночи.

В субботу после завтрака Сорель отыскала карточку, которую дал Блейз, и позвонила Марте. Как только она назвала себя, глубокий приятный женский голос воскликнул:

— О да! Блейз говорил, что вы можете позвонить. Ведь вы ищете работу? Не могли бы вы приехать ко мне?

— Когда?

— По субботам я закрываю в два часа. Если вы в это время подъедете, мы могли бы вместе пообедать, если вам будет не слишком поздно.

Сорель согласилась и повесила трубку, уговаривая себя, что она еще ни на что не решилась.

Бутик, втиснутый в старое, недавно отремонтированное здание в центре города, привлекал симпатичной витриной с нарисованным голубым мишкой в курточке и надписью «Детская одежда».