- Я предупреждал, Аран, она натворит тебе дел.

 Эльф снова посмотрел на меня.

 - Ариадна, что ты пожелала? - спросил он осторожно.

 - Цветок, прекрасней которого нет на все белом свете.

 - Ну, это итак видно, даже мой отец такого сотворить не мог, хотя он эльф. Это все?

 Я задумалась, вспоминая.

 - Чтобы он никогда не завял, - сказала я.

 Аран застонал, а Лир - расхохотался.

 Нечисть тоже хихикнула.

 - А что я не так сделала-то? - спросила я, недоуменно смотря на смеющуюся компанию и растерянного Арана.

 - Ты ему бессмертия пожелала, Ариадна, - сказала кикимора и снова хихикнула.

 - Ну, пожелала и пожелала. Что такого-то? Уйдем завтра, а он останется.

 - Останется, - подтвердил Аран. - Только к нему сразу паломничество начнется, потому что цветок магический, и если вдыхать его аромат, то можно получить красоту. Представляешь, что тут будет? - спросил эльф.

 - Ну, перенеси его, - сказала я, задумавшись.

 - Куда? - спросил удивленно Аран.

 - Да, хотя бы к своему отцу. Скажи, что это - подарок.

 Эльф снова посмотрел на меня, при этом в его взгляде царило такое удивление, восхищение и что-то еще, что я растерялась.

 - Я что-то не так сказала? - спросила я осторожно.

 - Ариадна, это великий дар, - сказал Аран и сделал мне поклон.

 Потом выпрямился, что-то прошептал одними губами, взмахнул рукой и цветок исчез.

 - Думаю, на сегодня хватит, - сказал Аран, - тебе тоже силы нужны, а то завтра не поднимешься.

 Я кивнула, достала железное колечко, надела на палец и столкнулась со злым взглядом Лира.

 Ох, мамочки! Он же не знал, что я кольцо снимать умею. Да еще и полеты эти. Ох, что же сейчас будет.

 Я оглянулась. Леший, водяной и кикимора из круга исчезли, эльф отошел к костру и грел руки, делая вид, что его тут нет. Понятно, спасения мне не будет.

 Темно-серебряные глаза Лира смотрели на меня, пригвождая к месту, не давая думать, заставляя забывать делать вдохи и выдохи. Окутывали, пронизывали, обжигали. А потом...маг неожиданно отвернулся и пошел к костру. Встал рядом с Араном, и как ни в чем не бывало, стал с ним советоваться о том, что завтра нужно с утра купить в дорогу. Эльф покосился на меня, но ничего не сказал.

 Что же я наделала? У меня было ощущение, что все рухнуло. Между нами все кончено. Это я поняла по его взгляду. Стало плохо, так плохо, как никогда не было, даже тогда, когда на меня нападала серая тень. Я хотела сорваться с места, бросится к Лиру, сказать, почему я так сделала, объяснить и...не смогла. Что-то внутри воспротивилось этому. Если я сейчас кинусь за ним, то никогда его не догоню.

 Боги, как же больно! От его равнодушия, от его безразличия, от его спокойного ровного голоса. Лучше бы кричал, чем так. Я ведь люблю его. Зачем он так? Я резко отвернулась, чтобы никто не увидел, как по щеке потекли слезы. А ведь главное, Лир даже не поинтересовался, когда и почему я совершала полеты и снимала его кольцо. Ну, и пусть! Не нужна - навязываться не стану. Я ему кто? Никто. А он мне? Он мне... любимый, единственный, желанный, поэтому и боль, которую причиняет такая жгучая.

 И все же я не пошла к костру и не села рядом, и не позвала. Надо учиться сдерживать эмоции. Надо учиться. Я глубоко вздохнула, расстелила спальный мешок на земле возле большого толстого клена, залезла внутрь, отвернулась от костра и заставила себя попытаться заснуть.

 Голоса смолкли мгновенно. Я услышала, как эльф и маг укладываются на ночлег. Лир тоже лег. Не со мной. Даже не подошел, не пожелал спокойной ночи. Сухарь бесчувственный! Неужели все его поцелуи - лишь гормоны? Да, что я хотела, дура несчастная! Он же маг, у него есть невеста, а то, что я ему нравлюсь - так это ерунда.