— Может быть, — произнес, в конце концов, — но я люблю их такими, какими их создала природа. Я люблю тебя.

— Нет, не любишь! — закричала она. Все, что кипело у нее внутри и с трудом сдерживалось, вновь вырвалось на поверхность. — Разве может мужчина испытывать гнев и презрение к женщине, которую любит? Он не поверит в то, что она способна избавиться от его ребенка, просто потому, что кто-то ему так сказал. Он пойдет к ней и попросит рассказать правду и поверит всему, что она скажет.

— Салли, мы были молодые и наивные. Ошибки совершили мы оба.

— Прекрасно! Теперь мы квиты. Считай, что счет сравнялся, и убирайся.

— Мне жаль, что ты все восприняла таким образом. Я надеялся, что ты поймешь мое предложение о помощи правильно — это была попытка исправить отношения между нами.

— Пожалуйста, не надо! — К ней снова вернулись силы, и она вскочила со стула. — Ты думаешь, я не знаю, зачем ты пришел сюда на самом деле? Тебя нисколько не интересует, есть ли у меня проблемы. Единственная причина, по которой ты хочешь мне помочь привести это место в порядок, это то, что тебе не терпится избавиться от этих навязчивых детей, заполонивших твой бесценный склад.

— Ну что мне сделать, чтобы ты дала мне еще один шанс, Салли? — спросил он с горечью. — Броситься с ближайшей скалы?

— Можешь сгореть в аду, мне наплевать, — ответила она, упрямо отказываясь признаться себе, как же ей хочется поверить, что этот раз мог бы все исправить.

— Я уже горю, милая. — Он протянул руку, провел пальцами по ее щеке, вокруг рта и вниз по шее. — Для меня жизнь без тебя — ад.

Его прикосновение было легким, скользящим, но вызвало взрыв чувственности. Да, сейчас им обоим так легко поддаться искушению, но потом последует столько боли! Она это хорошо знала, они сами создали этот шаблон. За высоким экстазом всегда приходили, разрушающие душу, падения.

Поэтому она оттолкнула его и жестко сказала:

— Прекрати! Между нами все кончено, Джейк. Все закончилось уже давным-давно. Просто мы оказались несообразительными и не поняли это вовремя.

— Я никогда с этим не смирюсь.

— А я уже смирилась. Пожалуйста, не надо все усложнять, и так тяжело. Просто уходи.

— Скажи мне, что ты меня не любишь, — сказал он, гипнотизируя ее своим низким, захватывающим дух, голосом, — и я уйду.

Она глубоко вздохнула и собрала остатки самообладания.

— Я не люблю тебя.

Он пристально посмотрел на нее в поисках трещин в ее обороне, как будто его желания могло быть достаточно, чтобы заставить ее передумать.

Она выдержала его взгляд.

— Надеюсь, Салли, тебе не придется пожалеть о том, что ты сказала, — наконец, произнес он.

Когда человек не может оставаться наедине со своими мыслями, и боится задуматься о завтрашнем дне, существует только одно средство — загрузить себя работой до такой степени, чтобы ночью валиться в кровать практически в коматозном состоянии. Видимо, именно так можно объяснить то, что в середине сентября, в половине третьего ночи, Джейку понадобилось некоторое время, чтобы понять, что разбудивший его звон шел не от будильника, это звонил телефон.

— Алло? — невнятно буркнул он, проводя рукой по волосам.

Звонили из полиции. На одном из его складов случился пожар.

Дни были ужасными, ночи еще хуже. Она приходила домой такая уставшая, что быстро готовила что-нибудь легкое на ужин, к девяти часам уже забиралась в постель и тут же засыпала. Потом она просыпалась около часа ночи с мыслями о Джейке и не могла уснуть до четырех, иногда до пяти часов утра.