Как-то раз ночью, в середине сентября, всего за два дня до открытия приюта, она обдумывала, не выключить ли телевизор и не отправиться ли наверх, как черно-белый фильм вдруг прервался и на экране возник репортер с микрофоном в руке.

На заднем фоне творился хаос. Территория была забита пожарными и полицейскими машинами, фургонами «Скорой помощи». Позади, языки пламени лизали крышу здания. Люди бежали в разные стороны как сумасшедшие, либо собирались в объятые ужасом группы. В ночи ревели сирены, заглушая слова репортера.

Впрочем, ей не требовалось слышать, что он говорил. Она узнала место, а то, что происходило, не нуждалось в комментариях. Один из складов, недавно приобретенных корпорацией Харрингтона, растворялся в дыму. Она также узнала человека слева и девушку, которую он крепко держал и изо всех сил старался успокоить.

С тяжелым чувством Салли догадалась, почему девушка — уже не беременная — вела себя как безумная, и почему мужчина смотрел на горящее здание с таким беспокойством. Ее охватил ужас, какой ей никогда прежде не приходилось испытывать.

Она совершенно не помнила, как оказалась в машине и сколько времени гнала по пустынным в этот час улицам. Она ощущала только жуткое, удушающее чувство страха того, что может обнаружить, добравшись до места.

Девушку она нашла сразу. Бедняжка билась в истерике, ею занимались врачи «Скорой помощи».

— Ее зовут Лайза, — сказал Салли водитель. Он кивнул головой в сторону здания в огне. — Она и другие подростки жили здесь несколько месяцев. Наверное, развели костер, чтобы ночью было теплее, но устроили его слишком близко от штабеля сухого дерева. Проснулись, увидели, что все в дыму, и успели выскочить. Только вот несчастье, у нее ребенок, маленький мальчик. В панике она решила, что ее подруга подхватила его. А малыш все еще где-то там.

Этого Салли и боялась.

— Но ведь кто-то пошел туда за ним, правда? Они ведь не стоят здесь без дела?

И тут она узнала, что даже самая скверная ситуация может стать еще хуже.

— Да, один действительно прыгнул туда. Ненормальный, хозяин этого места, протаранил заграждение и бросился внутрь.

— Вы хотите сказать — Джейк Харрингтон? — спросила она, не узнав собственный голос. — И никто не пытался его остановить?

— Никто не смог. Он был как обезумевшее дикое животное.

У нее вырвался отчаянный, гневный вскрик. Человек посмотрел на нее с сочувствием.

— Вы так переменились в лице. Кто-нибудь из ваших знакомых?

— Знакомый, — еле выговорила она и взмахнула руками, колени ослабели.

— Боже! — Он успел ее поймать, прежде чем она приземлилась. — Лучше посидите в машине с мамашей, и будем ждать новостей.

— Нет, мне нужно быть там, когда он выйдет, — прошептала она, ее глаза искали знакомое, любимое лицо.

— Посмотрите на себя, — ворчал водитель. — Ваш наряд не подходит для такой ночи, как эта. На вас даже и обуви нормальной нет.

Его беспокойство было справедливо, но Салли отключилась от него. Находясь в плену своего собственного кошмара, она слышала только свой голос, вернувшийся, чтобы снова потрясти ее. Он повторялся эхом в ее опустевшем мозгу.

Можешь сгореть в аду, мне наплевать… сгореть в аду…

Глава двенадцатая

Она нашла одеяло. Завернулась в него вместе с убитой горем девушкой, они прижались друг к другу, два чужих человека, оказавшиеся рядом в бездонной яме безнадежности. Обе молились в голос о том, чтобы случилось чудо, чтобы и малыш, и взрослый мужчина, рискующий своей жизнью ради него, остались живы.

Время отмерялось ударами сердца — непрекращающаяся гонка бесконечными кругами, подгоняемая уничтожающими словами, которые Салли ему наговорила.