А потом на лысую вершину горы сел один «Ньюпор», забрал Маяковского и взлетел, за ним второй, загрузил штурмана. Так всех и забрали. Смолина тоже. Я улетал замыкающим, в фанерной гондоле «Фармана»…

А командир к нам так и не вышел…

Садились в расположении Брусилова, практически рядом со штабом армии, в предгорьях Карпат.

Уходила армия, возвращалась назад, втягивалась в горы, огрызалась огнем на атаки противника, сдерживала его наступление. Слишком не равными оказались силы. Не доработали наши генералы. По понятным причинам. У Брусилова в штабе штурман, как самый легкораненый из нас, и узнал последние новости.

Нас искали все время. И нашли случайно. Кто-то из летчиков обратил внимание на подозрительное мельтешение австрийских самолетов в воздухе.

* * *

Третья армия так и не смогла пройти через Карпаты, завязла на перевалах. Новообразованная Девятая все еще шла на подмогу, но так и не дошла. Корнилов, невзирая на многочисленные потери в личном составе, рвался вперед, игнорируя приказ об отходе. Связи с его корпусом не было. И возникла угроза окружения русской армии.

Что в это время происходило в штабах, одному Богу известно. О чем-то можно было судить по противоречащим друг другу приказам. Так, после месяца ожесточенных боев Ставка отдала Иванову приказ усилить наступление и очистить Заднестровье от австрийцев. А через несколько дней поступил новый приказ, но уже на прекращение операции и отход к Карпатам.

И Иванов приказал своим армиям отходить…

Лебедев

Обо всем этом мы узнавали из газет. Сестрички на станциях покупали прессу. Как и о том, что наступление противника неожиданно приостановилось. В Германии начались какие-то беспорядки. Конкретного ничего по понятным причинам не сообщалось, но сам дух написанного в газетах был тревожным. Да, забыл сказать. Находимся мы сейчас вместе с другими ранеными в санитарном эшелоне. Сначала, правда, нас определили в львовский госпиталь, но через день всех раненых из него начали вывозить. И читали нам эти заметки в санитарном вагоне, уходящем на восток. На какой-то период война для нас закончилась.

Вместе держаться не получилось, раскидали нас по разным вагонам. Рука не беспокоила, а вот нога… С ногой все было не так хорошо. Ранение сложное, доктор все удивлялся, как это я в сознании после ранения оставался да еще ребят помогал грузить в самолеты на том перевале. По его словам, я вообще ходить не должен был… Да ничего не должен был делать… И пророчил мне минимум полгода на больничной койке… Посмотрим!

Грачев

Пуля шлепнула по стволу, запорошила глаз кусочками отлетевшей коры, заставила упасть на колени. Сил уже не было встать, просто завалился на бок, перекатился в сторону, крепко прижимая к груди маузер. У меня еще осталось два патрона, так что повоюем!

Лежу на животе, голову уронил, снег ртом хватаю. До гребня рукой подать, дотянуться буквально можно. Только и погоня не отстает. Слишком много их оказалось, так и идут следом. И уже не стесняются, на поражение бьют. Сначала все по ногам целили, пока я их не довел, не разозлил. Как только это понял, так и воспользовался таким подарком судьбы. Ну и лощинка та самая помогла, укрыла.

Отдышался, голову приподнял, прицелился. Плавно за спуск потянул. Внизу один из силуэтов головой в снег ткнулся.