— Конечно, привлекает, — ответил за брата Тристан, подмигивая Рослин. — Дуэйн — примитивный человек, ему мало что нужно, не так ли, кузен?

— Верно, — в его голосе чувствовалась усмешка. — С самого детства я много проводил времени с индейцами в джунглях, у них я научился ловить рыбу, метить дорогу, ходить на плотах по быстрым рекам. Это была настоящая жизнь.

— Ты жалеешь, что уехал? — Тристан достал сигареты. Рослин покачала головой, отказываясь, а Изабелла, которая не курила, чтобы не повредить голос, взяла одну для Дуэйна, прикурила ее и вложила ее в губы Дуэйна. Затянувшись, он выпустил дым, который вместе с дымом от сигареты Тристана образовал облачко у них на головами.

— Иногда меня одолевает неукротимое желание почувствовать запах дымящихся шариков дикого каучука, — признался Дуэйн. — Откусить мясистую папайю, отведать рыбы, приготовленной в листьях банана. На одном из участков плантаций мы выращивали фасоль тонка — боже, какой это был аромат! Мы охотились на пак, тихих как пауки, на кайманов. А какое замечательное блюдо — хвост аллигатора!

— Прекрати, Дуэйн, — с отвращением произнесла Изабелла.

— Но это так, моя дорогая, — заговорил он в своей манере. — Джунгли — это рай дьявола, и я чувствовал себя там, как дома. Я восхищался потоками дождя, ощущая себя водопадом, меня приводил в восторг гром языческих барабанов, а заходящее солнце окрашивало реки в цвет красного вина. А индейцы пели на своем языке «Ллора, ллора, корозон!»

— А что означают эти очаровательные звуки? — спросила Изабелла.

— Плачь, плачь, мое сердце! — Сидя сзади, Рослин видела, как их взгляды встретились и задержались на какое-то мгновение, а затем циничная улыбка коснулась его бронзовой щеки. — Кажется, в том, что нам нравится, нет особого смысла. Эти непроходимые леса и дождь — гораздо чаще там было невыносимо жарко, и тем не менее: временами они волновали подобно поцелую ангела. — Рослин не могла не наблюдать за этой парой, хотя это напоминало подглядывание через стекло за целующимися. Но ведь поцелуй Изабеллы вряд ли можно было считать ангельским. Она скорее напоминала о буйстве и испорченности, она была из тех женщин, которые обращают мужей в свою веру, заставляя их жить так, как угодно им. Этим двоим придется научиться искусству компромиссов, подумала Рослин, если то, что происходит между ними, перерастет в любовь.

— Приходилось ли тебе быть свидетелем языческих ритуалов за те годы, что ты прожил в джунглях? — спросил кузена Тристан.

— Несколько раз, — пожав плечами, ответил Дуэйн.

— В джунглях процветает колдовство, и совершенно не трудно поверить в существование богов дождя и духов огня, когда по ночам в верхушках деревьев дико кричит mae da lua, а луна не тонет в реке, когда богиня Луны Джасси пляшет во всей своей красе на поверхности дьявольской реки.

— Звучит потрясающе, — отозвался Тристан. — Дуэйн, я не помню, чтобы ты когда-нибудь раньше говорил об этом.

— Наверное, для этого нужно настроение, — пожал плечами Дуэйн.

— Настроение отдыха, сердце мое, — словно кошечка, промурчала Изабелла. — Не правда ли, великолепно ощущать себя свободным?

Он рассмеялся, а затем, вытянув руку, достал что-то из бардачка. У Изабеллы перехватило дыхание, а Дуэйн перебросил это что-то через плечо Тристану, но вместо Тристана, оно попало на колени к Рослин.

Сморщенная голова размером с черно-коричневый апельсин, спутавшиеся волосы, закрывающие сморщенные веки, губы, скривившиеся в гримасе.