— От всего, что удерживает тебя здесь. — Его тон смягчился, и он опять взял ее за руку. — Ты должна разорвать незримые цепи, которыми приковала себя к этому дому и городу, и отправиться с сыном в какое-то новое место. Отправиться в путешествие по жизни.

— Нет! — вскрикнула она.

Он хмуро уставился на Дженнифер, снова превратившись для нее в холодного, чужого человека, которому она не могла доверять.

— Ты сильная, храбрая и предана своему сыну. Обладая такими качествами, ты выдержишь вместе с Энди любые жизненные испытания. В этом я нисколько не сомневаюсь, — отчеканил он скрежещущим голосом. — Так или иначе, теперь, после моего приезда, в твоей судьбе может произойти резкий перелом. Даю тебе неделю, чтобы ты могла подготовить к нему не только саму себя, но и сына.

6

Ни свет ни заря ее разбудила музыка. Изящная мелодия с мягкой настойчивостью струилась по всему дому, проникала в самые укромные уголки и переходы, скользила по подушке и нежно щекотала уши… Проснувшись, Дженнифер с трудом открыла глаза и негодующе уставилась на настенные часы. Было всего полседьмого!

Черт бы побрал этого Бардалфа! Ведь она привыкла вставать каждый день не раньше семи! И этих полчаса ей как раз, может быть, хватило бы, чтобы хоть чуточку отоспаться после бессонной ночи, которую она провела, не смыкая глаз по его вине. Несколько часов подряд Дженнифер крутилась и вертелась, терзаемая злостью из-за того, что так жестоко ошиблась в намерениях этого мужчины. Оказывается, он даже и не собирался поцеловать ее, а лишь выискивал способ дать ей понять, что ее присутствие в его доме было нежелательно.

И вот теперь в таком жутком настроении она проснулась!

Кляня свою неопытность и доверчивость в отношениях с мужчинами, Дженнифер быстро приняла душ, оделась и заправила кровать. Проходя мимо комнаты сына, она заметила, что его постель была уже тоже убрана. Значит, Бардалф разбудил раньше времени и Энди?

Но этим ее удивление не ограничилось. Спускаясь на первый этаж, она уже на середине лестницы уловила вкусный запах свежего бекона, а когда вошла в кухню, с изумлением обнаружила в ней сына. Весь раскрасневшийся, он стоял у плиты и поджаривал на гриле кусочки копченой свиной грудинки.

У матери перехватило дыхание. Раскрасневшиеся щеки — первый признак температуры! Значит, ее ребенок болен? И почему он в кухне один? Почему занимается готовкой еды без подстраховки?

— Энди! — воскликнула она, — Какого черта…

— Привет, ма! Попробуешь моего бекона, пока я не ушел в школу?

Целую минуту Дженнифер не могла подыскать нужных слов, чтобы излить на подростка свое возмущение. А в следующую минуту ей удалось определить источник разбудившей ее сладостной мелодии — переносной магнитофон, который привез с собой из Нью-Йорка Бардалф и который стоял сейчас в гостиной. Нежные звуки продолжали услаждать ее слух, и на какое-то мгновение ей показалось, что новоявленный хозяин особняка, наверняка догадавшись о ее бессонной ночи, специально включил так рано магнитофон, чтобы хоть как-то сбить в ней нервное напряжение, прежде чем они встретятся утром.

Но нет, ему не удастся укротить ее с помощью чарующих звуков! Она все равно выскажется перед ним без обиняков! А эту музыку я сейчас выключу, решила Дженнифер, но тут же передумала. Сначала надо заняться Энди — что если он и в самом деле заболел? Женщина подошла к сыну и осторожно приложила ладонь к его лбу. В этот момент дверь отворилась — и в кухню широко шагнул Бардалф. Будто разгадывая с ходу ее мысли, он сказал:

— Доброе утро, Дженнифер. С твоим сыном все в порядке. Просто мы с ним уже успели сделать пробежку в парке, так что у него на лице цветет обычный здоровый румянец.