Наконец изнутри раздался стук. Спотыкаясь и порывисто дыша, она открыла чулан, и из мрака прошлого вперед шагнул Бардалф — подрагивающий, съежившийся и в то же время какой-то весь победно сияющий.

— Ты замерзла! — Он нахмурился и растер ей плечи и руки.

— Нет. Но теперь мне теплее… Я просто поволновалась за тебя, — сказала она и осторожно смахнула с его рубашки паутину.

— Со мной ничего не произошло, Дженнифер. — Он повертел в руках ключ и на мгновенье задумался. — Теперь я упрячу этот ключ подальше, чтобы уже никого в чулане больше не запирали. Все, что было, отныне остается в прошлом.

— Я действительно не хотела закрывать эту дверь. Ведь чулан никогда не был твоим самым излюбленным местом на земле. Разве ты не испытывал ужас, когда тебя, совсем еще ребенка, изолировали в нем от всего и вся за малейшее непослушание? — спросила она.

— Для меня это был урок.

— И что ты из него вынес?

Он прочел в ее глазах удивление и непонимание.

— То, что человеческий разум может быть выше мелкой суеты и озлобленности.

— Но ты, наверное, испытывал страх всякий раз, когда тебя запирали в эту тесную, темную комнатушку, в которой ты должен был часами просиживать на холодном каменном полу?

— Иногда, Дженнифер, нужно смотреть страху прямо в глаза, чтобы стать сильнее.

— Но ведь… — Ее глаза еще больше расширились от удивления, — всюду в этом доме, куда бы ты ни бросил взгляд, есть вещи, о которых тебе, должно быть, не хотелось даже вспоминать, не так ли?

— Однако ты же уживаешься с этими вещами. Если в этом доме можешь жить ты, — мягко заметил он, — смогу жить и я.

— Я замешана из другого теста, — выдвинула она свой аргумент, хотя ей очень хотелось, чтобы разница между ними не исчислялась световыми годами. — Мы с тобой два противоположных полюса. Ты и твоя мать были, как… как вольные птицы! — воскликнула Дженнифер. — Вы оба стремились к свободному полету. Я же привыкла ползать по земле, и меня всегда можно отыскать по моему следу. Впрочем, я никогда не уползаю далеко от дома, так что меня видно невооруженным глазом из любого места.

— Дженнифер, не заблуждайся относительно разницы между нами… У нас есть много общего. — Бардалф взял ее за руку и слегка сжал в кисти. Женщину бросило в жар, ее тело будто дернуло электрическим током. — Например, мы оба способны страстно привязываться к людям, которых любим. Разве ты не замечала своей привязанности к сыну, в котором души не чаешь?.. Впрочем, ты так же сильно привязана и к этому дому, в котором вы оба родились. Вы оба переплетены с ним едиными корнями судьбы. — Он улыбнулся и вновь нежно сжал ее руку. — Что же касается меня, то я просто не знаю, почему снова оказался здесь. Знаю только одно: как только Пит упомянул об особняке, я сразу почувствовал непреодолимое желание посетить его. А когда приехал сюда и увидел красноватые лучи заходящего солнца на пике Анкомпагре, мое сердце подпрыгнуло от счастья, и я понял, что мне необходимо бросить якорь именно здесь, в Монтрозе, и что я смогу найти общий язык со своим прошлым. Комната, в которой ты только что запирала меня, вновь превратилась в обыкновенный чулан. Она перестала быть для меня преддверием ада. Я должен пожить в этом доме, чтобы он снова стал для меня обыкновенным обиталищем.