— Разумеется, Уилл, — ответила Дженнифер. А про себя подумала: если только с этим согласится Бардалф.

— Я думал, Уилл, тебе нравится колесить по миру, — сказал Бардалф.

— Нравится. Это классно! — ответил подросток. — Мне нравится посещать новые места и получать знания сначала из твоих уст и из тех мест, которые мы видим, а не из…

— Надо же! — воскликнул Энди. — Твой отец учит тебя!

— Да. Мы ведем слишком бродячий образ жизни, чтобы я посещал школу, — пояснил Уилл. — Отец приучает меня присматривать за обменным курсом стран, где мы останавливаемся, за местными ценами… Последней моей учебной темой, к примеру, было влияние рельефа местности и климата на образ жизни людей. Я также с интересом изучаю национальное искусство в каждой стране… А когда отец заканчивает очередную книгу, мы говорим о том, что я успел познать самостоятельно. Конечно, когда он занят писательством действительно по уши, я занимаюсь своим образованием только сам. И мне это доставляет истинное развлечение. Я постигаю основы местного языка, рисую, а порой просто много читаю.

Воображение Дженнифер кипело, как вулкан. Покойная жена Бардалфа была романисткой, и они, очевидно, проводили многие часы и дни вместе, работая над рукописями.

— Я пишу детективные романы, — сказал он, встретив ее вопросительный взгляд. — Печатаюсь под псевдонимом. Никто из читателей не знает моего настоящего имени. Я не хочу, чтобы кто-то вторгался в мою личную жизнь. А путешествуем мы с сыном для того, чтобы я мог выбирать место действия для своего очередного романа.

— Ух ты! — воскликнул Энди. — Значит, ты знаменит?

— По крайней мере, он небезызвестен, — спокойным тоном заметил Уилл.

— Но мои книги выходят под псевдонимом. — Бардалф многозначительно посмотрел на сына.

— Мы никому не скажем, даже если будем знать твой псевдоним. Правда, Энди? — сказала Дженнифер.

По всему было видно, что Бардалф не намеревался сообщать ей псевдоним, под которым он печатался, и это больно задело ее. Значит, он не хотел, чтобы она знала об этой важнейшей части его жизни.

— Я горжусь отцом и той работой, которую он делает, — заметил Уилл. — Но знаешь, па, — обратился он к Бардалфу, — сейчас, когда я впервые оказался в этом месте, мне бы хотелось остаться здесь. Мне жутко понравился этот дом. Мы подружились с Энди. И мне очень подходит Дженнифер как мать. Я бы выбрал ее из миллиона других женщин…

— Только из миллиона? — спросил Бардалф и высоко приподнял одну бровь.

— Из десяти, если хочешь, — уточнил Уилл.

— Из миллиарда, — сказал Энди.

— Ладно, Уилл, — пояснил Бардалф, — мы остаемся здесь с тобой по крайней мере на пару лет. Как у нас закрутится жизнь после этого, мы не знаем. Ты сам представляешь.

Целых два года с ним! Дженнифер была без ума от радости. Такой срок они будут находиться с ним рядом! А потом, возможно, эти соседские отношения перейдут в другие, более тесные. А вдруг… они станут мужем и женой?

Может быть, она не сможет заменить ему его красавицу-жену, но станет просто важной частью его жизни? А большего ей и не нужно было.

11

Бардалф сказал Дженнифер, что у него есть работа, и удалился в кабинет, однако сосредоточиться над уймой набросков и записок для будущей книги ему не удалось. Весь вечер он поцеживал виски и размышлял о том, как добиться, чтобы его жизнь включала лишь два существа — его самого и его сына Уилла.