— Я хотел бы сейчас оказаться с тобой вместе в одной постели, — прошептал он ей на ухо.

— Я тоже.

— Завтра мы заедем в новый офис нашего фонда, и я там буду любить тебя так, как еще никогда не любил. — Неожиданно он встал и опять шепнул ей на ухо: — А теперь я должен идти, Дженнифер. Увидимся утром.

Когда он ушел, она задумалась о том, что в его словах был не столько сексуальный смысл, сколько другой, более глубокий подтекст. Уже засыпая, она стала тешить себя надеждой, что их с Бардалфом связывало не только взаимное физическое влечение, но и нечто большее, нечто более значимое.

10

На следующее утро они, как и запланировал Бардалф, оказались в новом офисе его благотворительного фонда совершенно голыми. Они стояли около окна, где их никто не мог видеть снаружи, и любовались раскинувшейся перед ними панорамой. Чистые лучи утреннего солнца мягко скользили по далеким вершинам Сангре-де-Кристо, и Бардалф на этом фоне был просто неотразим: атлетически стройный, мускулистый, поджарый, с густыми волосами вокруг набухшего смуглого члена. И она выглядела не менее эффектно: свежая, белокожая, крутобедрая.

Что еще нужно было мужчине от женщины, а женщине от мужчины?

Они разделись в приемной и сразу занялись любовью. Прямо на ковре. Потом на кресле около стола секретарши. А через час — у окна, стоя…

Когда они, удовлетворенные и довольные всем на свете, приняли душ и оделись, то решили, что теперь можно приступить к работе. Бардалф стал печатать на машинке ответы на старые письма, присланные в фонд, а Дженнифер занялась просматриванием свежей корреспонденции.

К вечеру они вернулись в «Монтрозский угол». Бардалф и Энди совершили свою очередную пробежку, а затем весь дом наполнился привычным смехом, шумом и звуками всеми любимой музыки. Когда для ее сына пришло время ложиться спать, Бардалф подсел к нему и стал читать один из захватывающих рассказов Эдгара По. Слушая его голос, Дженнифер испытывала необыкновенное счастье оттого, что у нее есть сын, а еще — мужчина, который так бережно и ласково относился к нему.

Когда все в доме стихло, она наполнила бокалы шампанским и провозгласила тост:

— За будущее. За наши успехи, удачу и счастье!

— За будущее, — поддержал он ее, — за счастье!

Ее мысли роились в голове, как пчелы в улье. Кто знает, думала она, может быть, Бардалф все-таки полюбит ее. Может быть, у них появится общий ребенок; может быть, оба они и их сыновья станут все вместе счастливы…

— Знаешь, судя по письмам, которые я просмотрела только за сегодня, — сказала она, — так много людей нуждаются в помощи!

— Кстати, я тоже нуждаюсь в помощи! — шутливым голосом провозгласил Бардалф. — Представь себе, что я, невинный офисный мальчик на побегушках, вдруг оказываюсь соблазненным его роскошной, широкобедрой, грудастой начальницей! Причем соблазненным прямо на ее рабочем столе.

Ее глаза загорелись, а тело моментально сдалось. Она подошла к письменному столу, села на него и медленно подняла юбку.

— Подойди сюда, мальчик, и обучись кое-какой офисной практике, — промурлыкала она и потянула Бардалфа к себе.

Он не заставил себя ждать. Ее трусики тотчас полетели на пол — и перед его взором предстала панорама гораздо более впечатляющая, чем даже горная гряда Сангре-де-Кристо. И тотчас же их вновь соединило сладостное «вечное движение» любви…

К вечеру в субботу в «Монтрозском углу» появился новый гость — Уилл.