В комнате царил хаос. Что-то с грохотом валилось на пол, слышались чьи-то крики и звуки ударов. Но Виктория не поднимала головы и не открывала глаза. Ей хотелось только одного — спрятаться куда-нибудь от всего этого ужаса.

Когда же она наконец отважилась взглянуть на разбушевавшихся в ее комнате демонов, то увидела, что это всего лишь Роберт. Он повалил Эверсли на пол, уселся на нем верхом и что есть силы молотил его кулаками.

— Роберт, — еле слышно выдохнула она. — Слава Богу!

Однако Роберт, похоже, не слышал ее. Он продолжал ожесточенно лупить Эверсли.

— Роберт! — позвала она его, на этот раз уже громче. Она все еще не оправилась от потрясения и дрожала с головы до ног.

Но Роберт был сейчас не в состоянии воспринимать ее слова. У него вырвалось только нечленораздельное рычание, и когда он в конце концов взглянул на Викторию, она увидела в его глазах дикую, первобытную ярость. Все еще сидя верхом на бесчувственном Эверсли, он перевел дух и спросил:

— Он сделал тебе больно?

Она раскрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Так сделал или нет? — Глаза Роберта гневно сверкали, и Виктория поняла, что если она скажет «да», то он просто-напросто прикончит Эверсли.

Она отчаянно затрясла головой. И это была правда — почти правда. Эверсли и в самом деле не успел причинить ей никакого вреда. Во всяком случае, не в том смысле, в каком имел в виду Роберт.

Роберт отпустил Эверсли и бросился к Виктории. Он склонился к ней и дотронулся до ее щеки. Пальцы его дрожали.

— С тобой все в порядке? Она кивнула.

— Виктория, я…

Но его прервал стоп, раздавшийся с пола. Роберт негромко выругался и, пробормотав торопливое: «я сейчас», — ринулся к Эверсли. Он приподнял его, держа одной рукой за шиворот, а другой — за панталоны, и вышвырнул в коридор, где тот повалился на пол, словно мешок. Роберт закрыл дверь и вернулся к Виктории.

Она сидела на полу, дрожа всем телом. Слезы текли у нее по щекам, но она молчала. Роберт снова почувствовал, как его охватывает страх. Что с ней сделал этот негодяй?

— Ш-ш-ш, — тихонько произнес он, не придумав ничего другого, что могло бы ее утешить. — Ш-ш-ш.

— Роберт, — всхлипнула она. — Роберт.

— Я здесь, любовь моя. — Он наклонился и подхватил ее на руки.

Ее руки тут же обвились вокруг его шеи. Она ухватилась за него, как за последнюю соломинку, как будто расстаться с ним было для нее все равно что умереть.

Роберт подошел к постели, намереваясь сесть там вместе с ней и подождать, пока утихнет дрожь в ее теле, но Виктория неожиданно начала вырываться.

— Только не на постель! — в ужасе кричала она. — Только не туда!

Роберт взглянул на скомканные простыни и похолодел. Когда он ворвался в комнату, Эверсли придавил Викторию подушкой. Он мог ее задушить.

При этой мысли внутри у него все перевернулось, словно он получил удар в живот.

Роберт окинул комнату беглым взглядом. Она была обставлена очень бедно, поэтому он сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Несколько минут он молча сидел так, держа в объятиях Викторию.

Наконец она подняла на него глаза.

— Я пыталась сопротивляться, — умоляюще прошептала она. — Правда пыталась.

— Я знаю, Тори.

— Но он был такой сильный, — продолжала она с таким видом, словно старалась в чем-то его убедить. — Он был гораздо сильнее меня.

— Ты держалась молодцом, — произнес он, стараясь не замечать, что слезы жгут ему глаза.

— Но он накрыл меня подушкой, и мне стало трудно дышать.