— Здесь? — пискнула она.

— По-моему, я достаточно ясно выразил свою мысль.

Виктория решила сменить тактику и воззвать к его благородству и чести джентльмена, которой он так дорожил.

— Роберт, я знаю, ты не станешь принуждать женщину против ее воли.

— Речь не об этом, — промолвил он с отвращением. — Просто я не верю, что ты снова не попытаешься сбежать.

Виктория проглотила язвительное замечание, готовое сорваться с ее губ.

— Обещаю, что сегодня больше не буду пытаться сбежать. Даю тебе честное слово.

— Прости, но я что-то не склонен верить твоим клятвам.

Это неожиданно больно задело ее, и Виктория тут же вспомнила свои язвительные слова, когда он сказал, что он никогда не нарушал слова. Она и не подозревала, как это неприятно, когда тебе не верят.

— Я же не обещала тебе раньше, что не сбегу, — недовольно поморщилась она. — А теперь обещаю.

Он обернулся к ней и окинул ее скептическим взглядом.

— Из вас, миледи, получился бы превосходный политик.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Только одно; ты обладаешь потрясающей способностью ходить вокруг да около, старательно уклоняясь от сути дела.

Виктория не выдержала и рассмеялась.

— И в чем же состоит суть дела?

Он решительно шагнул к ней и выпалил:

— А в том, что тебе нужен я.

— О, прошу тебя!

— Не пытайся это отрицать. Ты нуждаешься во мне, как только женщина может нуждаться в мужчине,

— Ни слова больше, Роберт. Не вынуждай меня прибегать к суровым мерам.

Угроза, прозвучавшая в ее словах, заставила его усмехнуться.

— Тебе не хватает любви, дружбы, привязанности — всего, что наполняет жизнь смыслом. Думаешь, почему ты была так несчастна, пока служила гувернанткой? Потому что ты была одинока.

— Я могла бы завести собаку. Уверена, со спаниелем мне было бы гораздо приятнее, чем с тобой. Он снова рассмеялся.

— Вспомни, с какой готовностью ты провозгласила меня своим супругом, когда тебя приперли к стенке эти мерзавцы. Ты ведь могла выдумать имя, но нет — ты почему-то воспользовалась моим.

— — Я использовала тебя, — прошипела она, — Использовала тебя и твое имя, чтобы защитить себя. Вот и все!

— Но ведь этого оказалось недостаточно, не правда ли, лапочка моя?

Виктории совсем не понравилось, каким тоном он произнес «лапочка моя».

— — Тебе потребовалось не только имя — тебе нужен был и сам его обладатель. Эти негодяи ни за что бы тебе не поверили, если бы на сцене не появился я.

— Еще раз огромное тебе за это спасибо, — буркнула она не слишком любезно. — У тебя просто дар вызволять меня из всяких переделок.

Он ухмыльнулся.

— Да, у меня много полезных талантов.

— Вот только в эти передряги я попадаю по твоей вине! — огрызнулась она.

— Неужели? — протянул он голосом, полным едкого сарказма. — Ты хочешь сказать, что я вскочил с постели среди ночи, — не иначе как во сне, заметь! — вытащил тебя из комнаты, поволок вниз по ступенькам и бросил во дворе гостиницы объясняться с парой подвыпивших сифилитиков?

Она чопорно поджала губы и приняла позу оскорбленной невинности.

— Роберт, ты ведешь себя просто неприлично.

— Ага, приветствую возвращение гувернантки.

— Ты меня похитил! — закричала она, потеряв самообладание. — Увез тайком! Если бы ты оставил меня в покое, как я тебя просила, я бы сейчас тихо и мирно спала в своей постели.