Костер превратился в кучу горячих углей, и ночной ветер зашумел среди деревьев.

– Думаю, нам всем пора ложиться, – сказала тетя Дафна.

Женщины спустились к реке помыться, а Росс тем временем стреножил лошадей. Гхода Лал расстелил под иккой грубые одеяла. Мора первой вернулась с берега реки и ненадолго остановилась под деревом, где очень удобно устроился Гхода Лал со своим седлом и ружьем. Она хотела поблагодарить его за все, что он для них сделал. Еще на берегу у воды Мора распустила волосы, и Росс, подходя к поляне с противоположной стороны дороги, увидел эту сияющую в отблесках костра золотисто-рыжую массу волос, ниспадающих до самых бедер. Мора только что сказала Гходе Лалу что-то смешное, и сама засмеялась вместе с ним, откинув голову так, что Росс невольно залюбовался длинной и стройной шеей девушки. Им вдруг овладел необъяснимый гнев. С каких это пор Гхода Лал приобрел привычку так вольно держаться с европейскими женщинами? С мэм-сахиб. Как всякий правоверный индус, он старался с ними не общаться, не одобряя, подобно большинству людей его расы, свободную манеру британских женщин обращаться с мужчинами, танцевать с ними прилюдно, их обыкновения носить сильно открытые платья и не закрывать вуалью лицо в присутствии чужестранцев.

Но Гхода Лал был молодым человеком, далеко не равнодушным к хорошеньким личикам, будь девушка смуглой и с глазами, как ягоды терновника, или белой, как лепестки лилии, с волосами цвета червонного золота, каких Росс Гамильтон до сих пор не встречал.

«Возможно, – угрюмо размышлял он, – даже хорошо, что до Дели остается всего лишь день пути. Если повезет, мы достигнем высоких красных стен города уже завтра до наступления ночи. У Лоренса Карлайона в Дели немало друзей, и они охотно примут его жену, дочь и племянницу под свое покровительство до тех пор, пока не представится случай с удобствами отправить их в Бхунапур».

Он, Гамильтон, таким образом выполнит принятое на себя поручение и навсегда расстанется с этим семейством.

– Капитан Гамильтон!

Он хмуро оглянулся и увидел, что Мора пересекает поляну, чтобы присоединиться к нему. Ночь была безлунной, но недостаточно темной – легко было различить светлые пятна, какими казались белое платье и обнаженные руки Моры. Ее восхитительные волосы лежали на плечах и на груди, и Росс вдруг понял, что должен отвести глаза.

– Мисс Адамс? – спросил он достаточно резко, так как Мора, сама окликнув его, теперь почему-то молча стояла и смотрела на него с еле заметной улыбкой.

– Я хотела бы кое-что выяснить у вас до того, как тетя и Лидия вернутся.

– Да?

Росс выпрямился. Он приготовился к тому, что из ее уст, кажущихся столь невинными, услышит нечто несообразное.

– Насколько вы уверены в том, что спать под повозкой им будет вполне безопасно?

– Кому?

– Тете и кузине.

– А почему бы и нет? – Росс снова сдвинул брови.

Мора помолчала, потом заговорила, слегка запинаясь:

– Мне помнится, что еще в детстве... мне говорили, что... англичанкам опасно спать под открытым небом... во время поездок по Индии. Тетя Дафна, кажется, забыла об этом, но мой отец постоянно твердил...

– Что же он утверждал? – поторопил ее Росс, так как она умолкла.

Мора прикусила губу, и даже в полумраке стало заметно, как она покраснела. Внезапно Росс понял, в чем дело, но вместо того чтобы рассмеяться, ощутил гнев, похожий на тот, который он испытал, когда увидел весело болтающих друг с другом Мору и Гходу Лала.