Мора прикусила губу, и даже в полумраке стало заметно, как она покраснела. Внезапно Росс понял, в чем дело, но вместо того чтобы рассмеяться, ощутил гнев, похожий на тот, который он испытал, когда увидел весело болтающих друг с другом Мору и Гходу Лала.

– Дорогая моя мисс Адамс, – начал он ледяным тоном, – неужели вы всерьез полагаете, что я позволил бы вам троим ночевать здесь, если бы не был уверен, что никто не нападет на вас и не лишит вас девственности.

По натуре Мора была искренней девушкой и высказывалась обычно с полной откровенностью, но с ней впервые столь смело заговорили об изнасиловании, причем сам Росс Гамильтон, смущавший ее больше любого другого мужчины. Она вся так и вспыхнула, не сказала больше ни слова, повернулась и убежала.

Росс чертыхнулся, хотя и не имел представления, на кого, собственно, направлен его гнев. Но эта девчушка должна была понимать, что он ничего подобного не допустил бы любой ценой.

Наступила ночь. Росс и Гхода Лал несли караул возле спящих женщин, а с гор тем временем спустились облака, и пошел дождь. Гхода Лал забрался в заросли со своим ружьем и постелью. У Росса не было другого выхода, как только укрыться под иккой, хотя места под ней было мало. Миссис Карлайон и ее дочь вполне удобно разместились под задней осью повозки, в то время как Мора спала на одеяле под передком.

Росс потихоньку уселся, прислонившись спиной к одному из передних колес и пригнув голову, чтобы не стукнуться о дно икки. Рядом с ним неподвижно лежала Мора, прижавшись щекой к вытянутой руке. Росс некоторое время наблюдал за ней, восхищаясь тем, какой невинной она выглядит во сне... и как легко поднимаются и опускаются ее груди в такт ровному дыханию.

Росс невольно отвел взгляд от девушки. Пытаясь поудобнее пристроить ружье между колен, почувствовал, что у него затекла поясница, и ругнул некстати разразившийся дождь.

Что такое, черт побери, с ним происходит? Эта задиристая рыжая ирландка запала ему в душу, просто взбеситься можно! Не дай только Бог испытывать к ней вожделение! Нельзя сказать, что Мора Адамс не в его вкусе, но надо же, чтобы она оказалась племянницей Лоренса Карлайона. И почему эта чертова девчонка ничуть не похожа на его скромную и незаметную дочку?

Приткнувшись головой к колесу повозки, Росс упрямо смежил веки. К сожалению, это произошло как раз тогда, когда наступила прохлада. Сон таки одолел его.

Через некоторое время дождь кончился, и воздух стал особенно свежим и прохладным. Звезды замигали на свободном от туч небе. Над говорливой речкой, громко ухая, пролетела сова. Шакал затявкал в джунглях, и от этих звуков Мора пробудилась.

Открыв глаза, она увидела перед собой доски икки. Земля под ней была каменистая, но Мора почему-то испытывала приятное ощущение во всем теле, словно долгие часы провела на мягчайшей постели.

Слегка повернув голову, она почувствовала, что щека ее коснулась чего-то мягкого и теплого. Чуть погодя она осознала, причем, как ни странно, без всякого удивления, что рядом с ней мужчина, а точнее говоря, Росс Гамильтон. Она же сама свернулась клубочком у него под боком, согреваясь его теплом, когда ночь стала холодной.

По его ровному, глубокому дыханию Мора догадалась, что он спит. И также осознала, опять-таки без малейшего удивления, что ничуть не смущается, прижимаясь щекой к твердым и выпуклым мускулам его груди. Вместо смущения ею овладело то же необычное чувство, которое она уже однажды испытала в сошедшем с рельсов бомбейском поезде, когда Росс держал ее на руках: чувство безопасности и покоя, какого Мора не знала с тех пор, как родители отослали ее из дома в Англию.

Стараясь дышать как можно тише, Мора приподнялась на локте. Росс не шевельнулся. Видимо, он сильно устал, если спит так крепко.

Она спокойно изучала лицо Росса при свете звезд. Его выражение было совершенно безмятежным, он был просто неузнаваемым во сне.