Этот вопрос вызвал у Милана несколько чувств одновременно. С одной стороны, у него пересохло в горле, с другой – усилился пульс. Типичная реакция «дерись или убегай».

– Нет, я… – «скорее наоборот» хотел уже сказать Милан, но тут женщина уточнила свой вопрос:

– У вас синдром саванта, который вызывает проблемы в обычной жизни?

Краем глаза Милан увидел, как Андра непроизвольно закивала.

– Фрау Энде, я…

Она замотала головой:

– Меня зовут не Энде. Моя фамилия Карсов.

Милан почувствовал, как Андра повернулась к нему. И предполагал, что смотрела на него вопросительно.

Он сам застыл на месте, услышав фамилию женщины.

– Профессор Патрик Карсов? – спросил он.

– Это мой муж, – подтвердила пожилая дама.

– Хирург из рюгенской клиники?

– Ты его знаешь? – прошептала рядом Андра, и Милан кивнул.

«Он меня оперировал. После пожара. Перед переездом».

Поэтому в дайнере он показался Милану немного знакомым.

– Он был хирургом когда-то, – сказала женщина. – Десять лет назад открыл частный терапевтический кабинет. В глазах наших друзей это был шаг назад. Патрик, известный нейрохирург, теперь лечил грибок стопы и астму. Но частная практика оставляла ему время на собственные исследования. Его конек – это саванты.

Милан моргнул.

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Пациенты, которые после тяжелой травмы мозга неожиданно приобретали практически сверхъестественные способности.

Милан когда-то давно смотрел документальный фильм о мужчине, который вспомнил каждую деталь своего детства после того, как получил по голове бейсбольным мячом.

Фрау Карсов махнула дрожащей рукой.

– Как бы там ни было, оставим это. Мой муж больше не практикует. – Она тяжело сглотнула. – С недавних пор он даже сироп от кашля не прописывает.

– Но согласно телефонному справочнику, в этом доме живет Франк-Эберхард Энде? – удивилась Андра.

Фрау Карсов молча посмотрела на нее, словно изучая, а затем ответила:

– Я же сказала, Патрик купил у него дом. Мы живем здесь уже восемь недель, но мой муж не хотел, чтобы мы распаковывали коробки. Он говорит, дом нам вообще-то не принадлежит. Мы им просто управляем.

– Для кого? – хотел знать Милан.

Жена хирурга не ответила на вопрос, словно в трансе она сказала:

– Единственное, что он для себя обустроил, – это кабинет.

Она закрыла глаза. Казалось, что психический груз, давивший на нее, стал еще тяжелее.

– Можно на него взглянуть? – спросил Милан.

Какое-то время женщина молчала, и Милан вспомнил, как тихо могло быть в этом маленьком домике, когда все спали. Он практически рассчитывал на отказ, но недооценил фатализм пожилой дамы. То, что случилось сегодня ночью, навсегда подавило ее решимость, возможно, даже волю к жизни.

– Ну, если вы очень хотите, – равнодушно вздохнула она. – Только не ждите, что я пойду с вами. Знаете, уже один вид крови в ванной был ужасен. Но если быть честной, то комнаты Патрика в подвале я боюсь еще больше.

39

В повседневной жизни Милан часто боролся с ощущением, что его бросили в чужой стране. Он не понимал языка и не мог перевести знаки, которые встречались ему на плакатах, уличных табличках и стенах домов. Но это чувство потерпевшего кораблекрушение туриста было ерундой по сравнению с тем, что вызвал у него вид так называемого рабочего кабинета.