– Что?

Она повторила, но Милан и до этого все расслышал. Он только не знал, что означает тромбо что-то там.

Андра открыла ящик письменного стола.

– Господи! – простонала она, хотя это была всего лишь половина банана, которая тухла в ящике по меньшей мере несколько дней.

– Подожди, – попросил Милан, когда Андра уже собиралась задвинуть ящик, но тут и она увидела.

Она вытащила носовой платок из кармана брюк и с его помощью достала папку из-под банана.

– На ней моя фамилия, верно?

Андра кивнула и раскрыла коричневую папку-регистратор. Внутри было полно листов: одни аккуратно подшиты, другие лежали просто так между корочками. И снова им в глаза бросилась газетная статья.

– А, вот это. – Милан узнал только фотографию под заголовком в местной газете, на ней однозначно был изображен дом, в подвале которого они сейчас стояли. Дом, где он вырос и потерял свою мать. – Прочитай вслух!

Он наблюдал, как Андра беззвучно шевелила губами во время чтения. Прямо как Ивонн, когда выполняла сложное задание в школе.

В конце у Андры округлились глаза. Когда она опустила листок вместе с папкой, выглядела такой ошарашенной, какой Милан ее еще никогда не видел.

– Что там?

Она помотала головой. И прошептала:

– Я не могу.

– Что это значит?

Андра не реагировала, и ему хотелось встряхнуть ее.

– Что, черт возьми, в этой статье?

– Мне очень жаль, Милан.

Она положила папку обратно в ящик.

– Эй, эй… подожди! – крикнул он ей вслед.

Но Андра не обернулась и, не говоря ни слова, бросилась вверх по лестнице. Он слышал ее шаги у себя над головой, когда она бежала по коридору, к входной двери и на улицу.

40

Курт/Берлин

РАЗЫСКИВАЕТСЯ!!!

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 100 ЕВРО

«Художественный талант у Милана от меня», – думал Курт, с удовольствием разглядывая листовку, которую только что нарисовал по памяти. Включая канцелярские кнопки и дерево, на котором объявление висело много лет назад. Две недели они безуспешно искали Тинку, пеструю домашнюю кошку, которая обычно ленилась преодолеть даже три метра от своей лежанки над батареей до миски с кормом, а тут словно исчезла с острова.

Они раздали и развесили десятки объявлений. На деревьях, местном столбе для афиш и объявлений, в пекарне. Хильда прикрепила фотографию кошки над стойкой в пивнушке «Штубенкруг»; на видном месте для постоянных гостей, которые в выходные часто засиживались до трех утра. «На посошок перед колоссальным падением», – со смехом говорила хозяйка с засученными рукавами, намекая на тот факт, что самобытная пивнушка стояла всего в нескольких метрах от рюгенского отвесного берега.

Господи, сколько же лет прошло?

Сидя за письменным столом у себя в комнате дома престарелых, Курт посмотрел на свою пустующую кровать и окончательно отказался от мыслей о сне.

Сегодня он уже не сомкнет глаз.

Сенильные жаворонки, в шутку говорил он раньше, когда пожилые пациенты направлялись по больничным коридорам к кофейным автоматам уже в три часа утра. Только вот его сегодня бессонница застала еще до отхода ко сну.

Уже короткий телефонный разговор с профессором Карсовым сегодня утром взволновал его. А после всего, произошедшего с тех пор, было естественно, что он не находил себе покоя. Хотя, когда объявились демоны прошлого, он тоже неправильно сделал все, что только можно было. Погружаться в меланхолические воспоминания, доставая фотографии умершей любви всей своей жизни, – не самый подходящий механизм защиты, чтобы отогнать от себя мрачные мысли.