— Заткнись! А то и тебе врежем! — услышал в ответ грубое.

— Где я? Что со мной? — взмолился Калягин.

— В санатории! Знаешь, как называется? Дурдом «Ромашка».

— За что меня сюда впихнули?

— А разве тебе у нас не нравится? — изумились санитары.

— Я нормальный! Отпустите!

— Сейчас! Только смокинги сменим! — рассмеялись оба в один голос.

Но тут Потемкин подал голос:

— Я приговариваю всех вас к повешенью! На рею их! — указал пальцем на санитаров.

— Слушай, ты, сиятельный, захлопнись! — не выдержал Николай. И обозвав Потемкина недобитой вошью, снова попросил санитаров отпустить его.

— Лежи! А будешь много хотеть, дышать перестанешь! — осклабились, уходя.

Николай взвыл не своим голосом.

— Лучше убейте! — кричал он вслед, но его никто не слышал.

Вскоре рослый парень вошел в палату. Психи, завидев его, оживились. Он сделал уколы всем. Первому — Николаю, Тот через три минуты спал мертвецким сном.

Иногда он просыпался. Не сразу, но понял, что его развязали. И он одет в пижаму.

— Ну, понравилось у нас? Не стоит уходить, правда? Ты посмотри, кто с тобой лежит? Сплошная история! Вон — маршал Жуков, а этот и вовсе — Клеопатра!

— Она же бабою была! — изумился Николай.

— А у нас своя Клеопатра! Другой пока не имеем! — усмехались санитары.

— С тобой даже Цезарь живет под одной крышей! Гордись! Видишь, руки на мудях сцепил? Он самый! Император! А ты кем будешь?

— Я — Николай!

— Николай Второй? — уточнил санитар.

— Да нет! Я просто Колька! Николай Калягин!

— Фу! Как скучно! У нас таких нет! Все знаменитости! И ты себе подбери подходящую кликуху, — посоветовали шутя.

Когда они ушли, к Николаю подошел Цезарь. Глянул на него и сказал глухо:

— Слушай, мазурик, я в этой хазе третий год канаю! От вышки сюда сквозанул. Лучше жить психом, чем жмуром! Доперло! Подфартит, смоюсь. Но мне тут неплохо! И ты захлопнись. Ведь из зоны тебя приволокли. Классно темнуху слепил. Сыграл в маскарад! Теперь чего вылупаешься? Заглохни. И другим не становись поперек жопы. Тут дурдом. Но это файнее зоны! Там теперь без хамовки — зэки, как мухи дохнут. Усек? Лягавые из своего положняка зэков харчат. Не всем подсветило дышать. Особо тем, кто на особиловке, к расстрелу. Этих никому с того света вытягивать неохота. И тебя заморили б. Дошло? Тут ты додышишь до чего-нибудь! А в зоне сдохнешь. Так вот заткнись! Молись судьбе, что сюда попал! А уж она сама определит, дышать дальше иль здесь копыта отбросить…

— Так ты — нормальный? — удивился Николай. Цезарь скорчил свинячью рожу, захрюкал, засвистел, встал на четвереньки и пошел в свой угол, — несносно воняя по пути.

Там, в углу, двое мужиков играли в чехарду, стучась лбами в стены. Вчера они играли в прятки, ища друг друга на потолке, лаяли на окна, плевали на дверь.

— Ну ты, Николай Второй, давай с нами в лапту играть! — позвал Калягина псих и снял с ноги тапок, запустил им в Николая, заорал радостно: — Выбил, выбил! Я в него попал!

Николай схватил психа за шиворот, поднял его в воздух, потряс и, бросив на пол, закричал:

— В другой раз из тебя мяч слеплю! Понял, пес шелудивый?

— Ни хрена не понял! Он настоящий псих! Ему баба утюгом мозги отшибла! — философски отозвался из своего угла Цезарь, слегка пошевелив пальцами рук, сцепленных на лобке.