— Понимаешь, у себя, в городе передо мной вопрос встал: вы или он? С кем мне остаться? Там я в долгу перед совестью. Сюда — сердце потянуло.

— А сколько лет Сережке? — спросила Стешка.

— Двенадцатый. Но по своему развитию много старше своих лет. Хотя смотрится мальчонкой, совсем ребенком.

— Хм! А что мы так задумались? Нас пятеро. Неужели шестому места не хватит! Пусть с нами живет. Согласится, как думаешь? Конечно, не город! Как ты, мам? — повернулась Стешка к Варваре.

— Взрослые сживаются. А уж дите подавно. Если он сердце не поморозил середь чужих, надо скорей его домой забирать. Одно вот испросить хочу! А мамаша его как к этому? Не примчит со скандалом? Не заявит властям, что мы ее сына украли?

— Нет! Уж если я его возьму, то она даст отказное письмо. Где официально откажется от своих нрав на Сергея.

— Тогда вези! — предложила Стешка, взглядом спросив согласия матери. Та молча кивнула головой.

— Тогда я утром за ним поеду. В один день все улажу. И тут же вернусь! — оживился Александр

Всю ночь они шептались со Стешкой, строили планы на будущее.

— Я думаю, мне не стоит продавать квартиру в городе. Дети подрастут. А вдруг кто-нибудь захочет получить образование. Не будет иметь проблем с жильем. И самому иногда понадобится. На выставку-распродажу, на ярмарку приехать или распределить картины по магазинам. Опять же надо взять деньги из реализации. А дети — с нами. Ты не бойся Сережки. Он умный парнишка. Я ему рассказывал о вас.

— И как он?

— Я вкратце все обрисовал. Он видел ваши портреты на картинах. Больше всех ему понравилась, даже удивишься, Варвара… А еще — Любаш- ка. Он всегда хотел сестренку иметь. А тут — сразу двое.

— К матери его не потянет?

— Нет! Я кое-что не стал рассказывать на кухне. Не стоило. Тем более, что мать Сергея — человек чужой. Даже сыну. Случилось поначалу, когда ушел из дома, заболел мальчишка. Простыл с непривычки в подвале. Бомжи сжалились. Принесли его к матери. Мол, возьми, умирает пацан. Не выдержал. Она всех прогнала. И Сергея не взяла. Мол, его не гнали. А если ушел — думал, что делал. Отказался от меня, променял на шпану, пусть не вспоминает и не возвращается.

«Он умирает!» — напомнили бомжи.

«А я его давно оплакала, когда ушел. И не ждала. Покойники не оживают».

— Бомжи — всего-навсего бродяги. А и те дрогнули, удивились. Выходили мальчишку, когда поправился, рассказали все. Вот тогда он дал себе слово никогда с нею не видеться. Честно говоря, я опасался, чтобы не озлобился на всех женщин. Чтобы эта злоба не переросла в ненависть. Такое было бы несправедливо по отношению к другим…

— А он согласен к нам?

— Я не предлагал ему ничего! Сама понимаешь, как посмел бы говорить, не зная вашего мненья?

— Мне кажется, все будет хорошо! —

успокоила

Стешка Александра, а утром, чуть свет, он покинул дом налегке.

— А где наш Дед Мороз? — выскочила Любка из постели, едва проснувшись.

— За принцем поехал, — ответила бабка, усмехаясь краешком губ.

— Всамделишним?

— Ну да! Для тебя и Ленки! Скоро привезет.

— Ты правду говоришь? А как звать его?

— Принца? Сережкой!

— Во! Здорово! Выходит, Дед Мороз и впрямь нас под окнами слушает! Я вчера с Ленкой спорилась. Она не поверила! А я говорила, что будут у нас с ней свои принцы! А этот откуда возьмется? Из какой сказки?

— Он сам все расскажет. Погоди.