— Как он согласился прийти к нам?

— Знаешь, Стеш, выбора нет у него! Он пока пошел за мною. Куда угодно. Он верит мне. А дальше, думаю, оттает сам.

Утром, проснувшись на печке, Сережка ждал, когда его позовет Александр. Но… Тот уже ушел в лес рисовать новую картину. А на печку залезла Ленка:

— Чего разоспался? Иль после бани разморило? Пошли в кухню. Там бабуля блинов напекла. Со сметаной поешь. Ты какое молоко любишь?

Парное иль топленое? Я холодное люблю! А Любка — с медом! Тебе какое надо? Наши мне сказали накормить тебя. Но доставать из печи сам будешь. А то я еще не подросла. Ну, слезай. А то Любка сама все конфеты с елки слопает. И нам не оставит! — поторопила мальчишку.

Сережка целый день играл с девчонками. Катал на спине Ленку, изображая коня, в прятки, в жмурки играли до темноты. Мальчишка и сам не заметил, как вернулся в детство.

А когда ночь подкралась к дому, кто-то в окно постучал. Варвара выглянула. «Опять бандюги! Пропали мы. Нынче защитить некому!» — побледнела баба.

— Что им надо? — подошел к двери Александр.

— Деньги! Не ходи, убьют! — пыталась удержать Стешка. Но человек упрямо шагнул на крыльцо, закрыв за собою дверь.

Как ни прислушивались в доме, слов разобрать не могли. Сережка вышел в коридор. Оттуда скользнул в сарай. Отворив дверь во двор, вышел уже с вилами:

— Дай? им! Вломи! — ткнул вилами в темноте в незваного гостя. Тот взвыл. Скатился с крыльца. Второго Александр отбросил кулаком к самым воротам. Тот рухнул ничком в снег. Сергей с Александром живо связали их.

— В милицию надо сдать!

— Вломить хорошенько, больше не придут сюда.

— Э-э, нет! Еще как нагрянут!

— Шкет! Отпусти! — послышался голос. Сережка, услышав свою кличку, подошел к мужику. Посветил в лицо спичкой. Узнал…

— Ты здесь приморился!

— Да. Тут живу.

— Надолго ль, Шкет? — спросил бомж.

— Навсегда. Усек? И больше здесь не возникай! Увижу, уже не смоешься! — развязал мужика.

— Зачем ты его развязал?

— Так надо. Я знаю обоих. Не надо к лягавым. Они уже не придут сюда, — ответил мальчишка.

— Откуда знаешь?

— Такой закон. Где свой приморился, там навар не снимают. Это не воры. Бомжи! Навсегда уйдут. Пошли в дом, — позвал Александра, успокоившись.

— Ты вилами его здорово достал?

— Нет! Он больше испугался. Не ждал.

— А если заражение будет?

— Ништяк, пропердится. Я его знаю, — ответил Сережка, входя в дом.

Бомжи и впрямь вскоре ушли в деревню. Александр с Сережкой видели, как они вышли за ворота и, не оглядываясь, поплелись в Дубровинку.

— Чего они хотели? — подошла Любка к мальчишке.

— Пожрать. Или денег на жратву. Да кто теперь даст даром кусок хлеба чужим людям? Я вон, когда в бомжи свалил, поначалу чуть не сдох. Бродячие псы сытнее меня жили. Потом научили выживать. Вот такие, как эти! — кивнул за окно. — На огороды делали налеты, на дачи. Белье с чердаков таскали. Потом загоняли его. В общем, перли все, что плохо лежало. Дачи обчищали. Я боялся. Самым трусливым был. За это били часто. И один раз я решил поспать на железнодорожном вокзале в зале ожидания.