— Со Стешей строгости излишни! Вот первая моя невестка была, упаси Бог!

— Как и мой зять — шелапуга! — подхватывала Варвара…

Саша с усмешкой наблюдал за старухами. За две недели он еще ни разу не говорил с матерью с глазу на глаз. Но слушал, следил внимательно за каждым словом. Он видел, как постепенно привыкала к матери Ленка. Она тоже полюбила сказки Валентины Ивановны. Ну и что, если они вычитаны из книжек. В них тоже дышали любовью царевны и лебеди, королевичи и добрые волшебницы, дурачки и богатыри, русалки и колдуньи.

Девчонки то смехом заливались, то жались в страхе друг к дружке. А потом засыпали на лежанке все втроем. Поначалу врозь, потом и в обнимку.

Ох, как сладко спалось под эти сказки. Никогда не слушал их только Сергей. Он словно забыл о лежанке. И всегда находил неотложные дела, чтобы не обидеть резким, прямым отказом старуху, какую не любил. И никак не мог признать и поверить ей, несмотря на уговоры Стешки и Варвары. Он даже с девчонками перестал играть, разозлившись на них за предательство.

Конечно, ему было обидно оставаться одному. И лишь когда Варвара залезала на лежанку, чтобы уложить спать внучек, Сережка мигом залезал следом. Он тоже любил сказки, как и прежде, но лишь Варварины. Им он не изменял. И Александр, и Стеша, и Валентина Ивановна видели все это. Но не вмешивались. Ждали, когда образуются отношения сами собой.

Александр наблюдал за всеми. Стешка лишь за Сергеем. Варвара несколько раз пыталась переубедить мальчишку, доказывала, что в семье не бывает плохой родни. На это мальчишка отвечал одинаково:

— Бывает! Вон даже ваш зять! Разве вы прогнали б хорошего пинком в зад? Или эта? Какая меня родила?

— Внучок! Ну, они с вывихом. Дурковатые! Валюха — баба что надо!

— А кому она — надо? — бросал через плечо и уходил то в сарай, то в теплицу, лишь бы не продолжать разговор.

Кто знает, сколько продлилась бы эта не определенность, но случилось неожиданное. Полез мальчишка в подвал и подвернул ногу. На что был терпеливым, а тут застонал. Весь сустав мигом опух, покраснел. На ногу не наступить. До слез обидно, что сам не смог вылезти из подвала. Его оттуда вытащил Александр. Варвара со Стешкой доили коров. Девчонки играли во дворе. И на лежанку Сергея уложили Александр с Валентиной Ивановной.

— Примочку ему надо сделать с водкой. Компресс. И что-нибудь обезболивающее! — предложил художник.

— Не суетись! Помоги снять носок! — потребовала Валентина Ивановна. И осторожно ощупала сустав ноги.

— Ничего страшного. Вывих! Придержи Сережку. Чтоб не лягнул меня. А ты, мой милый, потерпи. Сейчас будет больно. Но после этого все пройдет, — ухватилась за стопу цепко. И… Дернула на себя изо всех сил.

У Сережки перед глазами черные круги поплыли. Он прокусил губу до крови, но не заорал. В суставе что-то щелкнуло. Боль отпускала. Но опухоль и краснота еще держались.

— До утра лежи. Не вставай. Чтобы сустав не деформировался. Пусть все успокоится. И компресс не снимай. Договорились? — глянула в глаза.

— Ладно, — едва разжал зубы.

Валентина Ивановна не спешила покинуть лежанку. Положив компресс на ногу, легла рядом.

— Сережка, как ты? Нога ноет? — спросила тихо.

— А все равно ты дерьмо! — отвернулся мальчишка от женщины, не пожелав отвечать на вопрос.

— Мужланом растешь, а не мужчиной, — обиделась Валентина Ивановна.

— Какой есть! Зато ни перед кем хвостом не кручу. Вы же совсем другая. А здесь прикидываетесь хорошей.