— Прости меня, милая Селеста — Тебе не за что просить прощения. Я очень рада, что ты здесь. Ты во многом помогла мне Иногда я бываю просто в отчаянии, Ребекка.

— Ты всегда можешь поговорить со мной.

— Это действительно помогает, — произнесла она. — Ты ведь знаешь, как обстоят дела.

— Да, знаю. Я прошу прощения за то, что подумала…

— Ты имеешь в виду Оливера Джерсона?

— Я думаю, что он может оказаться опасным, — повторила я.

Чаепития у миссис Эмери были увлекательным занятием. От ее глаз не ускользало ни одно событие в доме. На этот раз я поняла, что она чем-то взволнована:

— Господи, мисс Ребекка, ну и человек этот мистер Марнер! Трудно его не заметить… как заведет про этих кенгуру и все такое прочее. Прямо как в своей Австралии. Он не может не нравиться. У него для каждого найдется улыбка. Хотя, конечно, настоящим джентльменом его не назовешь.

— Это зависит от того, что вы понимаете под словом «джентльмен», миссис Эмери.

— Ну, настоящего джентльмена я всегда отличу. Я всю жизнь у настоящих проработала. Но он, конечно, необычный человек. Для Белинды он прямо, как солнышко.

— Она быстро привязывается к людям, а особенно к мужчинам.

— Да уж, когда она вырастет, то будет самой настоящей мадам.

— Некоторые дети склонны вести себя так. Они увлекаются людьми и возводят их на пьедестал.

Меня радовало, что Белинда не вспоминала Оливера Джерсона и его место прочно занял Том Марнер.

— Приятно, когда в доме постоянно звучит смех, — сказала миссис Эмери. — Еще чашечку?

— Если можно, миссис Эмери. Чай просто великолепен.

Она удовлетворенно кивнула.

— А вы заметили, как изменилась Ли?

— Ли? — удивилась я.

— Раньше она была прямо ходячее горе. Можно было подумать, будто вся мировая скорбь на ее плечах лежала. Так вот, она изменилась. Теперь, гляжу, смеется вместе с детьми и с этим мистером Марнером. Знаете, я даже слышала, как она поет.

— Поет? Ли?

— Я своим ушам не поверила. То она все ходила с такой физиономией, словно на похороны собралась.

А теперь, глядишь, и с народом болтает, а то всегда помалкивала.

— Я рада. Мистер Марнер, кажется, завоевал здесь популярность.

-, По-моему, он скоро уезжает?

— Боюсь, что так. В детской будут слезы.

— Миссис Белинда будет очень горевать да и Ли тоже. Кстати, есть хорошие новости насчет этой перетасовки, как ее мистер Эмери называет. Насчет того, что будет с правительством. Похоже, после всех разговоров они действительно берутся за дело.

— Вы имеете в виду формирование кабинета министров?

— В этом во всем Эмери здорово разбирается.

Думаю, он и сам нашел бы, чем там заняться. Он считает, что у нашего джентльмена хорошие шансы.

— У мистера Лэнсдона?

— А у кого же еще? И не только Эмери так думает В газетах то же самое пишут. Эмери, знаете ли, собирает вырезки. Он считает, — что мистер Лэнсдон сможет быть и в министерстве иностранных дел. Или обороны… Так Эмери говорит.

— Вы очень гордитесь им.

— Эмери — честолюбивый человек.

Я не смогла сдержать улыбки, видя столь типичный пример купания в лучах отраженной славы.

— Мы с Эмери держим за него скрещенные пальцы.