– Больше не старайся.

– Валера, твоя неделя на размышления в разгаре, но выполни мою просьбу. Завтра приедем, и я вышибу из дома эту дрянь. Игорь обеспечит парадный подъезд.

– Поля, ты ревнуешь к ней мужа?

– Я собираюсь без помех поискать наркотики. Но у меня о них киношные представления. В маленьких целлофановых пакетиках хранятся, да?

– Что ж, тогда я с тобой.

– Решился?

– Решился, напарница. А ты ревнуешь. Остуди себя, иначе ручонки будут дрожать.

Точно, «ковбой». Напарница – в духе их полиции.

– За меня не беспокойся, – как имеющая право на самоопределение вплоть до отделения нация, взбрыкнула я.

– Или «напарница», или «не беспокойся».

Хорошо сказал!

– А почему Игорь о каком то взрыве обмолвился?

Я смутилась, но поведала ему все без утайки. Напарник должен быть в курсе.

Глава 10

Мне казалось, что я только на минутку задремала, но, когда раздался звонок Измайлова, на часах было семь утра. Вику предстояло сообщить мне о происшествии с мужем, а мне изобразить неведение, потрясение… И хватит, пожалуй.

Измайлов соблазнял меня горячим крепким кофе таким тоном, что, не ведай я о его нервирующей миссии, решила бы, не иначе цианистого калия на двоих нарастворял. Полковник настаивал на версии самоубийства бывшего супруга. А я, памятуя о наркотиках и неспокойной совести, возможно, испарившейся из мужа не в полном объеме, поддакивала.

– Поленька, операция прошла успешно. Он – везунчик, мозг задет совсем чуть чуть. Если не переберется к праотцам за сутки, доживет до ста лет, – распинался Измайлов.

Я погладила Вика по руке. Он вообразил, что достаточно подсластил и может скармливать мне пилюлю.

– Поля, ягодка, а стрелялся то твой, похоже, из пистолета, которым ухлопали Шевелева.

– Повтори еще разок, милый. Себе. И погромче, почетче. Тогда дойдет, какую чушь ты несешь.

– Я вынужден просить тебя, детка, не выходить на улицу. Без Воробьева мы не обойдемся, а как теперь поведут себя охранники с другой стороны, не просчитаешь, – быстренько вклинил пожелание Измайлов, сообразив, что сейчас мы разругаемся в пух. – Поля, экспертизы пока нет, но весьма весьма вероятно, что одно оружие.

– Если так, то это самая непоправимая их ошибка. Перестарались.

– Кто они? – нахмурился Измайлов.

– Не знаю. Но страсть к театральщине, к режиссуре совпадений кое каких фраеров сгубит. Мой отставной муж не виновен в гибели Алексея Шевелева. Он не дурак. Он не способен использовать официально зарегистрированный в ментовке пистолет для устранения мелкого коммерсанта, которого мог «задушить костлявой рукой голода».

– Мелкого?

– Питьевая вода и сопутствующее оборудование – не нефть, не алмазы. Вик, это баба, которая обустраивается в коттедже. Это она его довела. В «посещение после похищения» я что то заметила. Что то меня терзает, какое то впечатление вьется вокруг крупным бесом. Это связано с ней и с… Нет, не дано.

Измайлову было за меня стыдно, за себя обидно, за нас обоих горько. Он даже отвернулся. Потом, будто слепец, уставился мимо.

– Полина, ты ревнуешь, как Отелло.

– Сравнения выбирай.

– Я тщательно выбрал. Ты его ревнуешь.

Черт, и Валера Крайнев заподозрил меня в том же грехе. Может, я чего то в себе недооцениваю? Не ревную я его, ему нужна женщина, только приличная, любящая, порядочная, а ты, Вик, наоборот, нуждаешься во встряске от змеи.

– Вдруг я просто хочу сохранить для сына все, ВСЕ, что есть у его отца?

Полковник вмиг осунулся. Вероятно, он бы предпочел меня в образе мавра.