– Поля, тебе не интересно?

– Прости, Инна, я отвлеклась.

– Вам бы познакомиться. Ты, наверное, это мифом считаешь, а зря. У нее был любимый человек, очень богатый. Она его не привораживала, им для себя ничего нельзя. Он сам аппетит и сон потерял. Но ведь магия делится на черную и белую.

Точно. И маги делятся на вечных детей выдумщиков, шизофреников и мошенников. Последние – самые симпатичные.

– Однажды моя белая подруга вернулась домой в неурочный час и застала его с другой женщиной. Ее будто обожгло: черная гадина, посланная через слабого мужчину уничтожить чистоту. Она подумала: «Бог да восстановит справедливость». И покинула его. Ей опять встретился человек, но она тосковала по первому возлюбленному. Ее тоска растревожила Вселенную, привела в движение петли спирали эволюции…

– Петли чего?

– Спирали эволюции. И тут второй мужчина высмеял ее дар. Чувствуешь? Они были парой с той разлучницей.

Я чувствовала потребность в квалифицированной медицинской помощи посредством изоляции от разошедшейся Инны. А ее было не остановить:

– Она снова кротко подумала: «Бог да восстановит справедливость». А вскоре черные женщина и мужчина умерли.

Полина, только молчи. Подруги живут душа в душу. Одна сочиняет и разыгрывает ужастики, другая внимает и сопереживает. Они обе недоразвиты – культурно, морально, эмоционально, духовно, религиозно. Они никогда не были счастливы и испытывают болезненную потребность в чудесах. И они уже задумывались о смерти. Это чудовищная реакция поверивших в свою конечность людей. Они свыкнутся. С возрастом начнут иссякать гормоны и нервные клетки, уменьшится приток крови к мозгу. Им станет легче.

– Поля?

– Инна, это потрясающая история. Позволь мне перетрястись наедине с собой.

– Ой, как на тебя подействовало. Ладно, я пойду.

Когда за Инной закрылась дверь, я самозабвенно исполнила романс про хризантемы, на разные голоса повыла строчку из детской страшилки: «Отдайте эту синюю перчатку», и наконец, выкрикнув общеизвестную приворотную формулу: «Банька моя, я твой тазик», схватила кошелек и выскочила из комнаты. Дедуля, плотник, надеюсь, ты пунктуален. Мне просто необходимо срочно что нибудь купить.

Меня нельзя испытывать на прочность слишком настойчиво. Потому что, когда нажим ослабевает, я проявляю склонность к экстравагантным поступкам. Вот и теперь, раздвинув зевак и сварливо сообщив им: «Еще в двенадцать дня договаривались с мастером», – я кивнула на старикову тачку с обработанными корягами и выговорила ахинею:

– Беру все для музея народного творчества.

Дед прослезился и попытался премировать меня набором бесплатных сучков. Но я осталась непреклонной и расплатилась сполна.

– Молодые люди, три экспоната на троих унесете? – спросила я то ли любопытствующих, то ли присматривающих за дедом лжестроителей.

Они взяли приобретения и доставили в мой номер.

– Благодарю вас.

– А поцеловать? – распоясался самый мелкий и косолапый возле моей двери.

– Я похожа на корову из анекдота? Вы на ветеринара мало смахиваете.

Их не стало.

До ужина я провалялась на полу, гладя свои сокровища. Пепельницу окружили кикиморы. Одна спустила в нее босые тонкие ножки, другая прилегла на бок и подмигивала, а третья спряталась за высокий край и грозила курильщикам узловатым пальцем.