— А вы откуда, ребята? — спросил Резо. — Пермь, Саратов?

Здоровяк ему не ответил, продолжал рассматривать документы. Но грузин продолжал болтать, как ни в чём не бывало.

— Перед вами тут красноярцы стояли, хорошие парни! Эх, как они гуляли тут на природе. Я им шашлык из кабанятины делал. Тут в округе столько кабанов!..

— Этих хорошие парни, отбывая домой, перед Моздоком подорвались на мине. Так что домой уехали пять двухсотых, и двенадцать трёхсотых.

Резо сокрушённо поцокал языком.

— Вай-вай! Как им не повезло. Тут ведь у нас тихо, мирно. Уже давно никто не стреляет. Кому нужна эта война, скажи? Никому не нужна!

— Что везём? — прервал его сержант.

— Там написано. Продукты. Тушёнку, крупу, лапшу.

— Показывай.

Тут Резо окончательно взмок.

— Хорошо, могу показать, нэт вопросов. Мы тут уже год продукты возим. Людям кушать надо, да? Вот мы и ездим, туда-сюда. Возим всякий товар.

Тут в разговор вмешался омоновец, осматривавший кабину.

— Тут чисто.

— Хорошо.

Сержант отдал Али его права и паспорт, тот отошёл к кабине, сунул путевку в бардачок. Резо между тем подошёл к заднему борту, начал отвязывать прорезиненный тент. Но его словесный понос как-то сразу утих, да и руки дрожали. А сержант внимательно наблюдал за его действиями, и, этого грузин не заметил, тихонько сдвинул предохранитель на своём Калашникове вниз. Наконец грузин справился со всеми узлами, и, откинув полог наверх, показал рукой вперёд.

— Вот, как я и говорил. Продукты у меня, одни продукты. Может, вам, парни, ящик тушёнки подогнать? Кормят то, поди, не очень? Каша да каша.

— Кормят нормально. Сколько у тебя тушёнки?

— Пять ящиков. Два мешка крупы, а остальное — лапша, одноразовая, в мешках.

Сержант хмыкнул.

— Лапша говоришь? А почему это у тебя машина так осела? Рессоры, того и гляди, лопнут.

Резо вспотел.

— Да, машина старая, понимаешь. Совсем разболталась. Тут же дорог нет, сам знаешь. Один ямы.

— Ага, понятно. Ну-ка, Семёнов, залезь-ка в кузов, пошуруди там.

Подчинённый сержанта отдал ему свой автомат, легко запрыгнул в кузов, и начал пробираться внутрь. В этот момент не выдержали нервы у Али. Он завел машину и стремительно сорвал её с места.

— Стой! — закричали омоновцы. Машина проехала метров тридцать, когда из кузова кубарем выкатился осматривавший её солдат. Только тогда его сослуживцы начали стрелять.

— По колёсам бей! — крикнул сержант. Стреляли они метко, и вскоре, не проехав и ста метров, «Газель» начала вилять, потом свернула с дороги в поле.

— Куда, там ведь мины! — крикнул Семёнов. В этот же самый миг машину подкинуло взрывом, а затем и она сама рванула так, что все они бросились на землю. Вокруг них свистели осколки, падали какие-то обломки. Один из омоновцев вскрикнул.

— Семёнов, что ранен? — спросил сержант, вскакивая на ноги.

— Да нет, — ответил тот, поднимаясь с земли. Вопреки его ответу по щеке текла кровь. — Доской вон шибануло по затылку.

Он поднял обломок дерева с земли, потом ещё что-то. В это время третий омоновец тревожно вскрикнул: — Товарищ сержант!

Тот тут же подскочил к нему. Резо лежал на земле, руки его были сжаты на груди, словно он старался порвать рубашку, изо рта его шла какая-то пена, а сам он хрипел настолько неестественно, что все тут же поняли, что их пленник умирает.

— Что его, ранило? — не понял Семёнов.

— Да нет, он ещё до этого спёкся.