- Ну вот, куколка, мы и на месте, можешь расслабиться. - Лумарь щелкнул выключателем, по-хозяйски огляделся.

- А девочка ничего, - сипло пробубнил Лешик. - Я пойду пошарю на кухне? Пять часов не жрамши.

- Потерпи, мы не надолго. - Лумарь присел возле Елены, положил ей на колено ладонь. Не без удовольствия заметил, как напряглось и замерло тело девушки. - Ну что, куколка, будем базарить?

- Чего вы хотите? - Голос у Елены слегка дрожал. - Если деньги, то они в сумочке. И еще в вазочке есть немного.

- Деньги, курочка, тебе самой пригодятся. - Лумарь продолжал чуть поглаживать женское колено. - А мы сюда за другим пришли.

Губы у Елены задрожали.

- Не надо, прошу вас!

Лумарь хмыкнул:

- А это уже от тебя, подружка, зависит. Вернее, от твоего поведения.

- Я вас не понимаю…

- Где камушки, стерва?

- Какие камушки? У меня ничего нет.

- Камни, которые твои коллеги-приятели подняли из озера. Целый чемодан изумрудов, золото с платиной.

- Я… - Елена замешкалась, и рука допрашивающего похотливой змеей немедленно поползла вверх по бедру.

- Так что ты хотела мне сказать?

- Их нет. То есть они были, но «Кандагар» все расписал по благотворительным счетам.

- Каким еще счетам?

- Счет для ветеранов Афганистана, на подъем подлодки «Курск», на покупку германских протезов для инвалидов Чечни…

- Ты чего трендишь, козочка! Какие счета? Там же бабок было немерено!

- Они сразу решили все отдать. Я в этом участия не принимала… - Голос у Елены сорвался. - Кое-что, конечно, осталось, но сколько именно - я не знаю.

- А в скворечниках что прятали?

- В скворечниках? - Вся нелепость вопроса даже не дошла до сознания девушки. - Мы… ничего там не прятали.

- Зачем же развешивали их по деревьям?

- Ну… Для птиц, наверное. Тимофей с Димой решили, что просто так давать деньги будет не совсем правильно, и решили устраивать конкурсы. На лучший детский рисунок, на лучший скворечник и так далее.

- Да она же горбатого лепит! Внагляк лапшует! - Лешик нервно дернулся на диване. Вид разгуливающей по коленям девушки руки возбудил его до предела. - Давай я потолкую с ней. Вдую ей конкретно, и все дела. Вот увидишь, она только спасибо скажет.

Лумарь осадил разогревшегося Лешика взглядом.

- Перебьешься. Я так думаю, она сама нам все скажет. Мы же ей дружбу предлагаем, не гадость какую-нибудь. А девочка просто не в курсах. Ну отправили десяток-другой тысчонок в больничку, но не весь же чемодан, верно? Так что, лапуля, я прав?

- Я… я не знаю. Они не говорили мне, что и куда отправляют. Я же не бухгалтер, всего-навсего секретарь.

- Тоже возможно. Рядовой секретарше не все положено знать. А с другой стороны, если девочка симпатичная, если приложит к тому должные усилия, то, пожалуй, могут что-нибудь рассказать и ей. Как полагаешь, курочка?

- Конечно, я могу постараться…

- Тебе придется постараться. Очень постараться, цыпочка. - Лумарь глазами указал Гуте на комод. - Пошарь-ка в ящиках. Наверняка найдем открытки от подружек, племянников, папы с мамой. Ты ведь любишь свою родню?

- Пожалуйста, не трогайте никого.

- Да мы и сами не хотим. Мы даже твоих хозяев не собираемся задевать. Но, видишь ли, те камушки когда-то принадлежали нам. Ты вкуриваешь, лапуля? Вот и узнай, где они их прячут. А мы тихо-мирно возьмем свое и отвалим. За старания и тебе долю отстегнем. Тебе ведь нужно косметику, жратву с колготочками покупать, правда? - Лумарь снова огладил ноги Елены. - Такую красивую девочку грех не поощрить. Особенно если она хорошо потрудится.