- Смотри, босс! Бирюльки! И цепочки с камушками… - Гутя с азартом продемонстрировал деревянную резную шкатулку, доверху заполненную простенькими женскими украшениями.

Лумарь никогда не считал себя большим знатоком ювелирных поделок, однако в данном случае ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно лежит в шкатулке.

- Дубина! Это же стекло голимое. Чуть дороже, чем пивная тара. Ты письма ищи. Открытки с телеграммами.

- Так это я уже нашел. На самом виду лежали. - Гутя взвесил на руках стопку конвертов, без особого любопытства начал перебирать. - Вроде то, что надо. Это, кажись, от ее предков, а тут от какой-то малолетки сопливой. Вон и фото прилагается. - Гутя перевернул фотографию изображением вниз, нараспев прочел: - Тете Лене от маленькой Кати.

- Видишь, как все устроилось. - Лумарь выпрямился. - И про Катю мы теперь знаем, и про маму с папой. Вот и выбирай: либо на подарки им тратиться, либо на веночки могильные. Ну а выкинешь какой-нибудь фокус, мы и тебя достанем. В сейф ты не спрячешься, а найти такую милашку даже в нашем немаленьком городе проще пареной репы.

- Но я не сумею разузнать быстро!

- А ты попробуй. Смелость, сама знаешь, города берет. В постельку своего начальничка затащи, в бумажках поройся, в сейф загляни. Вы, бабы, народ сметливый, всегда что-нибудь да придумаете.

- Все-таки надо бы ей вдуть! - скрипнул зубами Лешик. - Хотя бы по разику.

- Еще успеется. - Лумарь погладил Елену по щеке. - До скорого, киска. Не забывай нас, надолго не прощаемся.

- Слышь, босс, у нее гайка на пальчике. Может, хоть ее свинтим?

- Не крохоборничай. С кисками лучше дружить. А гаек на наш век хватит…

Елена услышала, как трое мужчин выходят в прихожую. Хлопнула входная дверь, наступила тишина, и в этой тишине Елена отчетливо ощутила, как быстро и трепетно колотится ее перепуганное сердце.

Глава 8

Дмитрий еще плохо отдавал себе отчет в том, что вокруг происходит, однако понять, что эти подонки его убивают, было не столь уж сложно.

За время очередного беспамятства его успели перевезти из подвала на какую-то стройку, и здесь, связав по рукам и ногам и заткнув рот ветошью, уложили в ржавую бадью, исполняя приказ смуглолицего Мусы.

К казни готовились буднично, без лишней суеты. Такая будничность всегда свойственна профессионалам с большим стажем работы. Вывод напрашивался сам собой: у этих ребяток за спиной таилось уже немало проказ подобного рода. Дмитрий наблюдал, как из вскрытой подсобки его могильщики вынесли лопаты. Из бумажных мешков цемент с шумом вытряхнули в деревянное корыто. Тут же со знанием дела замешали раствор. При этом Варан через слово матюкался и с оханьем потирал распухшую переносицу. Финик, в отличие от напарника, эмоций не проявлял и явно спешил закончить дело быстрее.

- Ну и погодка, будь она неладна!

- Ты лопатой знай шевели, а то протелимся до рассвета.

- Не-е, Финик, я вот сейчас подумал: работяги - они ведь каждый день здесь пашут. Хоть дождь, хоть снег. Прикидываешь, какая подляна!

- Никак жалко их стало?

- Да нет, я удивляюсь, на кой им это?

Финик глумливо фыркнул:

- Каждый бабки по-своему зарабатывает.

- Но ты прикинь, каким придурком надо быть, чтобы за гроши под дождем мерзнуть!

- Мы сейчас тоже не в тепле сидим. - Финик огляделся. - Вот туда поставим бадью. Аккурат под краном.

- Хороший бетончик, я прям тащусь! Мне бы такой на фазенду.

- Забирай, разрешаю… Да брось ты эти каменюги! Не дзот строим, сойдет и без щебня.

Перемешивая лопатами, довели раствор до нужной кондиции.

- Все, хорош! Готова каша манная.