К счастью для Деггубэрта, ветер слабел и дул со стороны озера, так что жуки не чувствовали запаха человека…

Подходя к основанию последнего холма, отделявшего Деггубэрта от пастбища тлей, смотритель услышал звуки, ранее недоступные его ушам: легкий ветерок слегка сменил направление, и теперь доносил сюда подозрительный шум – скрипы, цоканье, скрежет, хруст и громкий шорох. Смотритель, пригнувшись, осторожно вскарабкался по склону дюны и устремил взгляд на прибрежный тростник.

Здесь, на глинистом берегу, среди зарослей, происходило нечто забавное. Тли уже наелись и со всей возможной скоростью улепетывали от Родолий-Ведалий к другим созданиям – гораздо более страшным, грозным и опасным. Первых смотритель еще не заметил, а вот тех, чьей защиты искали тли, узнал сразу: это были муравьи.

Твари, чьи продолговатые туловища состояли из двух яйцеобразных половинок – каждая больше бочки для кактусового вина, – быстро приближались к тлиному стаду.

Темно-рыжие тела чудовищ почти не блестели, потому что поверхность хитина у муравьев слегка шершавилась, и к тому же была измазана глиной и землей, с прилипшими ошметкам травинок и щепочек. Зато поблескивали в солнечных лучах фасеточные глаза, сияли всеми цветами радуги… к счастью, не в силах ослепить затаившегося в траве поселенца. Огромные твари, двигаясь беспорядочно, все же постепенно образовывали нечто вроде военного строя: часть их отделилась от основной массы и расположилась несомкнутым кольцом вокруг тлей, став задом к подопечным и выставив вперед обоняющие усики. Другие принялись сгонять тлей в стадо, третьи же забегали по зарослям тростника – искали заблудившихся там подопечных, а отыскав, подталкивали к «пастухам», которые ощутимо цапали тлей, наказывая за непослушание.

Муравьев было очень много. «Один, два, три… десяток… два десятка… сотня и четыре десятка… пять сотен», – как завороженный, Деггубэрт рассматривал чудовищ и считал, но довольно скоро сбился. А вскоре на голом, почти свободном от тростника участке прибрежной глины показались первые ряды жуков.

Несколько Родолий-Ведалий бросились клином на кольцо муравьев и прорвали его, стараясь обползти сзади оборонявшихся, но у них это получалось плохо по причине медлительности. Муравьи из кольца обороны ловко лавировали и оборачивались, принимая атаку на себя. Оборонявшиеся выделяли и брызгали на нападавших едкую кислоту. Если капли кислоты попадала жуку в глаза, тот начинал яростно кружиться на месте, пытаясь короткими лапками и усиками дотянуться до больного места. А поскольку ни лапки, ни усики туда не доставали, раненая Родолия-Ведалия старалась уползти в сторону от сражения – как правило, слепо натыкаясь на пастухов изнутри кольца обороны, – и тут же ее настигали другие враги. Стоило одному из нападавших получить удар кислоты, как муравьи жестоко расправлялись с ним: сначала три-четыре «воина» откусывали своими «клещами» лапки и усики жука, а затем с хрустом вгрызались в хитин туловища. Заканчивались подобные поединки всегда одинаково: в последнюю очередь оборонявшиеся перегрызали шейную часть хитина, и черная с красными пятнами громадина падала замертво.

Между тем другая, меньшая часть Родолий-Ведалий пустилась в погоню за тлями, расшвыривая налево и направо «пастухов» с небольшими жвалами. Догнав тлю, нападавшие тут же разрывали нежный хитин и принимались высасывать мягкие ткани, а более жесткие – выгрызать неровными кусками. Причем вокруг этих жуков, задом к ним, выстраивались в кольцо еще несколько других, обороняясь от муравьев-воинов. Защита оказалась прорвана сразу в четырех местах.

Вскоре, однако, «мясники» то ли насытились, то ли устали; они уже начали проявлять признаки вялости. Это заметили муравьи, атаковавшие «мясников» внутри круга.