Большую часть второй половины дня я не участвовал в работе, просто наблюдая за действиями Рейчел. Завораживали способности к делу, восхищало то, как она вытащила на свет магнитолу и как обработала Эдкинса и Тайрелов. В какой-то момент она заметила взгляд и спросила, что мне нужно.

— Ничего, просто смотрю, — ответил я.

— Тебе нравится просто смотреть на меня?

— Ты хороша, когда занимаешься своим делом. Это всегда интересно.

— Спасибо. Но мне повезло.

— У меня такое чувство, что тебе все время везет.

— В этих делах каждый — кузнец своего счастья.

В конце дня, когда Бэкус вызвал нас к себе и принялся читать копию сообщения, составленного Рейчел, я заметил, как его зрачки сжались в две маленькие черные горошины.

— Не удивлюсь, если выбор автомобиля был намеренным, — задумчиво проговорил он. — Бледно-желтый «мустанг».

— Почему это? — спросил я.

Тут Рейчел кивнула. Должно быть, она знала ответ.

— Цитата из Библии, — пояснил Бэкус. — «И вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя „смерть“».

— "И ад следовал за ним", — закончила фразу Рейчел.

Может, это свидетельство внутренней неуверенности, и все же я не мог помочь себе иначе, чем признать: кажется, ей хотелось уязвить своего бывшего мужа, доставив удовольствие себе и мне.

Мысль вызывала ощущение вины и фальши.

Когда мы успокоились и лежали, обнявшись, она шепнула, что останется до рассвета.

— Лучше ответь, это ведь твоя комната... — Спросонья она говорила тихо.

Но кажется, она не испытывала таких трудностей в ориентации, как я. На самом деле в какой-то момент показалось, что Рейчел проснулась давно и наблюдала за мной, спящим, когда телефон только начал звонить. Трубку я нащупал после девятого или даже десятого звонка. На часах было семь пятнадцать.

— Да...

— Уэллинг позови...

На секунду я похолодел. Голос казался знакомым, хотя пока я не мог сообразить, чей он. Вдруг до меня дошло, что ее не должны здесь застать.

— Вы ошиблись. Она в номере...

— Репортер, иди на хер. Дай ей трубку.

Закрыв ладонью микрофон, я повернулся к Рейчел.

— Это Торсон. Он говорит, что знает, что ты там... ну, то есть здесь.

— Дай сюда, — сердито сказала она и вырвала трубку из моих рук. — Чего тебе надо?

Наступила долгая пауза. Должно быть, за это время Торсон произнес две или три фразы. Потом Рейчел спросила:

— Откуда у них информация?

Опять тишина.

— А для чего ты позвонил мне? — спросила она, и в голосе опять зазвучала злость. — Иди уж и сообщи ему, если хотел именно этого. Чтобы он узнал от тебя. Я бы сказала, это выставит тебя не лучшим образом. Уверена, ему будет приятно наблюдать за подглядывающим в спальню.

Рейчел вернула трубку, и я опустил ее на аппарат. Положив подушку себе на лицо, она тяжко простонала. Подушку снял я.

— В чем дело?

— Плохие новости, Джек. Плохие для тебя.

— Что?

— В утреннем выпуске «Лос-Анджелес таймс» вышла статья о Поэте. Мне очень жаль. Тебя велено доставить в управление для встречи с Бобом.

Некоторое время я сидел молча, ошарашенный новостью.

— Но как они...

— Пока не знаем. Об этом и пойдет речь.

— Что им известно?

— Не знаю.