— Да... Думаю, да.

Она промолчала.

— Я собираюсь пойти к психологу, Доршнеру. Не знаю, стал бы он раньше разговаривать со мной. Теперь, когда Шон умер, не вижу причины, почему бы и нет. Но... гм... он может спросить твоего согласия...

— Не бойся, Джек, я не стану тебе мешать.

Кивнув в знак благодарности, я все же отметил в ее словах некоторую резкость.

— Сегодня я общался с копами... и ездил к озеру.

— Не хочу даже слышать об этом, Джек. Если считаешь, что должен написать, пускать это будет твой выбор. Делай то, что посчитаешь нужным. А мой выбор такой: не хочу даже слышать об этом деле. И если ты все же напишешь про Шона, я не буду читать. И я должна сделать то, что необходимо.

Я кивнул:

— Понимаю. Но есть одно обстоятельство, о котором я должен спросить. После чего могу оставить тебя в покое.

— О чем ты говоришь? Оставить меня в покое? — сердито переспросила она. — Мне бы очень хотелось остаться в покое. Да только я не могу. Это будет со мной всю оставшуюся жизнь. Ты хочешь писать про это? Считаешь, для тебя это выход? А что мне делать? А, Джек?

Я смотрел в пол. Хотелось скорее уйти, но я не знал как. Ее боль и ее слезы жгли насквозь, словно жар от духовки.

— Тебе нужно знать о той девушке? — проговорила она тусклым, спокойным голосом. — Об этом меня спрашивали все их детективы.

— Да. Почему именно это дело...

Я не знал, как следует закончить фразу.

— Почему он забыл все хорошее, что оставалось в его жизни? Ответ звучит вот так: я не знаю. Я ни черта не знаю.

Я видел слезы, текущие из глаз, и вновь почувствовал, как ей обидно. Словно муж бросил Райли ради другой женщины. И тут еще я. Полноценное, в плоти и крови, воплощение Шона, какое вечно будет являться перед ней. Можно не сомневаться: сейчас она выскажет все, что накипело, именно мне.

— Дома он говорил об этом деле? — спросил я Райли.

— Специально — нет. Он рассказывал о своих делах время от времени. Этот случай казался особенным из-за того, что убийца сделал с телом. И он рассказал про это. А позже — про то, что он чувствовал сам, глядя на труп. Я знаю, это задело его за живое, но его так же задевало многое другое. Другие дела из тех, которыми он занимался. И никто не был ему нужен, чтобы с этим справиться. Так он всегда говорил.

— А в итоге? Он сам пошел к тому доктору?

— У него появились видения, и я сказала, что он должен обследоваться. Я заставила его пойти.

— Что за видения?

— Что он там присутствовал. Ты понимаешь — когда все случилось с девушкой. Ему казалось, что он видит, но не может остановить это.

Ее слова заставили меня вспомнить другую смерть, случившуюся много лет назад. Сара. Она проваливается под лед. Я помнил ощущение своей беспомощности, помнил, как это — наблюдать и не быть в состоянии помочь, совершенно ничем. Я снова взглянул на Райли.

— Знаешь, почему Шон туда поехал?

— Нет.

— Это из-за Сары?

— Говорю тебе — не знаю.

— Это случилось до того, как мы познакомились. Она умерла в том месте. Несчастный случай...

— Это мне известно. Но я понятия не имею, на что и как это повлияло. По крайней мере сейчас.

Не знал и я. Эта мысль смущала, как и многие другие, но я не мог дать им хода.

На холмике земли, возвышавшемся над Шоном, лежала кучка заледеневших цветов и стоял пластиковый знак с его именем. У Сары никаких цветов не было. Некоторое время я смотрел на могилу Шона. Ночь стояла ясная, и в лунном свете я хорошо различал детали.