— Мне также.

Особенно глубоко я не задумывался, давать ли это обещание или нет. В принципе на тот момент мои козыри все равно были старше. Казалось, статья в кармане, а ФБР в любом случае не заинтересовано в такой публикации. Заключив, что сейчас преимущество на моей стороне, я полагал себя независимым от мнения агента Уэллинг.

За те полчаса, что мы медленно пробирались на юг, следуя по шоссе на Квонтико, она рассказала о том, что сделало бюро в последние двадцать восемь часов. Натан Форд позвонил ей в четверг, примерно в три часа пополудни, с информацией о моем визите, о сделанных в процессе моего расследования открытиях и о моем интересе к базе данных.

Уэллинг согласилась с его решением отказать мне в доступе к данным, после чего связалась со своим непосредственным руководителем, Бобом Бэкусом. Бэкус распорядился приостановить ее текущую работу и велел срочно заняться изучением того, что я рассказал Форду. К этому времени бюро не имело ровным счетом ничего из департаментов полиции Денвера или Чикаго.

После этого Уэллинг принялась изучать данные, хранившиеся в компьютере службы по изучению мотивов поведения, имевшем непосредственное соединение с сетью фонда.

— В сущности, я видела тот же самый поиск, что сделал для тебя Майкл Уоррен. Я находилась за своим компьютером, в он-лайне, когда он вошел в сеть и занялся делом. Мне оставалось найти его сетевой идентификатор пользователя и непосредственно наблюдать за всеми действиями со своего ноутбука. Сам понимаешь, эта проблема относится скорее к сохранности данных. И мне не было нужды ехать сюда, в город, хотя бы потому, что все копии протоколов уже имелись у нас, в Квонтико. Однако хотелось знать, что ты предпримешь дальше. И тут удалось получить второе доказательство утечки через Уоррена: после того как вы скопировали протоколы, я нашла листок из твоего блокнота.

Я опустил голову.

— И что будет с Уорреном?

— После того как я известила Форда, тот вызвал его к себе для разбирательства, происшедшего утром, в моем присутствии. Он признал все, что было предъявлено. Он даже выдал, в каком отеле ты остановился. Форд потребовал его ухода по собственному желанию и тут же получил согласие.

— Твою мать...

Охватило мучительное ощущение вины, хотя я все еще не знал деталей. Правда, я засомневался: а не сам ли Уоррен устроил собственный уход? Возможно, он решил выбраться из наезженной колеи. По крайней мере себе я объяснил случившееся именно так. Так легче.

— Между прочим, — заметила она, — где именно я дала маху?

— Мой редактор не знал, в каком отеле я остановился. Это знал только Уоррен.

На некоторое время Уэллинг замолчала, и вскоре пришлось возвращать ее к хронологии расследования. Оказалось, в четверг ей удалось получить из компьютера тот же список из тринадцати фамилий, что принес Уоррен, плюс записи о моем брате и Джоне Бруксе из Чикаго. После этого она подняла копии полицейских протоколов и принялась искать связи, ориентируясь на посмертные записки, то есть те самые свидетельства, доступ к которым я запрашивал у Форда. В ее распоряжении оказались криптологи из бюро и центральный компьютер с базой данных, в сравнении с которой вычислительные средства «Роки» казались журналом комиксов.

— В итоге, включая твоего брата и Брукса, мы получили список из пяти дел, с пятью прямыми соответствиями в посмертных записках, — заключила она.

— И за три часа сделали то, на что мне потребовалась целая неделя. А как вы сумели привязать сюда дело Маккэффри, если не располагали запиской?

Она посмотрела на меня, и на секунду ее нога соскочила с педали газа. Только на секунду, а затем она вернула машину на прежний темп.

— Мы не учли Маккэффри.