— Прошу.

Ирен вошла, испуганно озираясь по сторонам. Ей стало не по себе. Чужой человек, какой-то надуманный повод.

— Вы знаете, я очень тороплюсь, — заметила Ирен. — Меня ждет… мой парень. Мы хотели встретиться у церкви, но…

— Что вы, я не задержу, — поспешил успокоить ее Жанлен. — Сейчас. Можете даже не проходить, я вынесу портрет сюда. — И он скрылся в глубине комнат.

А Ирен… Ирен стояла на пороге, чувствуя, как к горлу подбираются слезы. Куда она пойдет сейчас с этим дурацким портретом? Разве что сдать в лавку сувениров — авось, кто купит. А потом? Заботы вдруг обступили ее со всех сторон. Это квартира так подействовала на Ирен.

Как, должно быть, счастлив этот человек! Свой домашний очаг, свой кров над головой. Чего еще? И, наверное, есть жена, а может, и дети…

А тем временем Жанлен рассматривал портрет. Еще раз. В последний раз. Вот сейчас эта девушка заберет его и исчезнет. Исчезнет навсегда.

Конечно, можно будет напечатать хоть десять подобных фотокарточек, но теперь они уже не будут иметь такого значения. Жанлен только сейчас осознал, что все это время надеялся под предлогом вернуть портрет привести оригинал в свой дом.

Он смотрел на это лицо и старался запомнить каждую его черточку. Ему не хотелось расставаться со своей случайной добычей. Кадр стал дороже всех шедевров, висящих на стенах. Как же отдать его? Как? И никогда больше не увидеть этих испуганных глаз… Его не покидало страшное ощущение. Нет. Человек не может вот так испугаться едва слышного щелчка. Даже если бы была вспышка — все равно. Иной страх выглядывал из-под вскинутых ресниц. Не минутное смятение, какое обычно видишь у человека, которого напугали вылетевшие из соседнего окна голуби. Нет. Этот страх живет в душе давно и проявляется всякий раз, когда организм улавливает хоть что-то, способное помешать его нормальному существованию. Страх почти животный. Так собака боится палки, так цирковой зверь шарахается от кнута и так, наконец, отшатывается человек, если… Жанлен не знал, что стоит за этим «если»… Но чутким зрением художника уловил это состояние. Девушка явно скрывает какие-то неурядицы. На ее слова о парне он даже внимания не обратил. Откровенная ложь. Однако нужно идти. Не то гостья еще успеет выдумать какую-нибудь небылицу.

Жанлен решительным шагом направился в коридор. Девушка при его появлении вздрогнула и поспешно отвернулась, вытирая глаза салфеткой.

— Что с вами? Вы плачете? — Вот случай все выяснить, подумал Жанлен. Он положил портрет на банкетку и подошел к ней, пытаясь заглянуть в глаза. — Да что с вами?

Ирен сконфузилась. Ну вот! Человек привел ее домой, а она устраивает трагические сцены.

Великолепно! Появление Жанлена, однако, не привело к улучшению. Обычно присутствие постороннего заставляет все-таки сдерживаться. Но этот мужчина, так просто заговоривший с ней в церкви, такой симпатичный, учтивый, так старался ее развлекать по дороге. У нее возникло ощущение, что только он один в состоянии понять ее проблемы. И не только понять, но и разрешить. Ирен не знала, что происходит с ней, но слезы вдруг градом покатились у нее из глаз.

— У вас что-то случилось? Могу я помочь? — Он пытался заглянуть в ее заплаканные глаза. — Хотите поговорить?

Ирен больше не могла сдерживаться. Да и какой смысл, ведь и так все ясно. Неожиданно для себя самой она вдруг развернулась к нему и, уткнувшись в его плечо, зарыдала. Зарыдала по-настоящему. Вот точно так же в последний раз она плакала на похоронах матери. Его сильные руки обняли ее за плечи.

— Поплачьте, вам станет легче.

— Мне… мне… некуда идти, — запинаясь прошептала Ирен.