Кто это привыкнет? Малышка, кроха, ничего не смыслящая в людях? Отдать ее на растерзание, пусть, мол, поучится, как другие. Все внутри Жанлена восставало против этого злобного тезиса, порожденного рассудком. Не дам! Ни за что на свете не дам! Буду сторожить как пес и разорву в клочья первого, кто осмелится приблизиться или даже просто тявкнет издалека.

Как интересно, однако, природа устроила людей. В мужчине обостряются все качества, присущие полу — отвага, смелость, решительность, готовность биться до последнего, защищая более слабых, — только тогда, когда рядом появляется женщина. Пока ее нет, все спит, все мертво. И сам никогда не догадаешься, что способен горы свернуть. Все для нее одной.

Жанлен улыбнулся. Тоже мне, нашелся философ! Мысли об Ирен как о женщине у него испарились совершенно. Запутавшаяся, надломленная, молящая о помощи… Еще не хватало добивать ее своими ухаживаниями. Ей нужен старший брат, но никак не поклонник. А Жанлен сильно начал подозревать, что именно с ними и связаны главные трудности. Ему стало смешно: видно уж на роду написано быть для всех старшим братом. Кстати, о братьях, ведь надо же что-то решить с Жаком.

А время шло. Ирен спала, заботливо укрытая пледом. Стоит подумать об одежде для нее, хотя надо сначала разобраться что к чему. И Жанлен ждал. Час за часом, пока наконец не послышались легкие неуверенные шаги. Она проснулась.

— Месье Тартавель, извините, пожалуйста.

Мне нужно идти. Меня, наверное, ищут. Я…

Жанлен обернулся и снова увидел ее в этой смиренной позе рабыни, ни в чем не уверенной и только ждущей изъявления воли господина.

— Так, — сказал он решительно. Ситуация близка к критической, и надо постараться разобраться во всем. Теперь Ирен уже успокоилась.

На свежую голову, конечно, попытается отговориться, наврет с три короба. Но Жанлен и не такое слышал. Он ведь тоже фантазер. Они с Ирен, похоже, одного поля ягоды. Только, конечно, с разницей, обусловленной полом. — Так, сейчас ты сядешь и все мне расскажешь. — Жанлен специально перешел на «ты». Пусть почувствует, что небезразлична ему, тогда и дело пойдет быстрее. Но при этих словах страшная перемена произошла в ней. До этого она просто стыдилась своих недавних слез, теперь же Жанлен уловил страх.

— Месье Тартавель… — она невольно подалась назад, — мне нужно идти.

Жанлен понял, что таким методом можно пользоваться лишь после приобретения некоторого доверия с ее стороны, а иначе достигнешь противоположного эффекта. Вот как сейчас. Он встал, подвинул кресло ближе к дивану и пригласил:

— Садись, уж без кофе я тебя точно никуда не отпущу. — И добродушно улыбнулся. — Посмотри же на меня, что ты все время паркет изучаешь?

Она тоже улыбнулась в ответ, в зеленых глазах засверкали изумруды. Нет. Не все еще потеряно. Верит. Стоит только чуть-чуть подманить — и верит. Это не Жак, которого теперь калачом домой не заманишь, разве что палкой загонишь.

Вот она — разница полов. Мужчина более рассудителен и не всегда понимает слова. А женщина думает сердцем: для нее ласка и добрые отношения лучшая награда. У мужчин же они вызывают только настороженность и острое желание распознать подводные рифы и холодные течения.

«Ирен села в кресло, Жанлен поставил перед ней чашку с кофе. Вообще-то он приготовил его себе, но раз уж так получилось…

— А вы? — Она обхватила ладонями чашку, словно хотела согреться от ее тепла.

Жанлена немного кольнуло это «вы». Не хочет принимать его правила и делает намек на субординацию? Нет, снова сюда мешается мужская рассудительность, наверняка у нее и в мыслях ничего такого не было. Просто так сказала, скорее всего даже и не заметила. И ведь он старше.