Знаете, когда я работаю психологом? Когда у брата неприятности, он идет рассказывать о них мне. Зато когда у меня что-то не ладится, он Всегда к моим услугам. Иногда просто нужны уши. Расскажите. Я прошу об этом. Пожалуйста.

Ирен опять опустила глаза. Вот сейчас она может подняться и уйти, тогда Жанлен ее уже не увидит. Или начнет говорить. И если уж начнет, все в его руках. Пауза сделалась невыносимой, но любое неосторожное слово, любой жест — и конец. Она была на грани. Стояла на тонком канате, балансируя на кончиках пальцев.

— Я не знаю, с чего начать…

Жанлен едва не подпрыгнул на месте от радости. Судьба благоволит ему.

Дальше все произошло очень быстро. Сначала слова словно застревали у нее в горле, словно им мешала неведомая сила. Но Жанлен ловил каждый звук, кивал, поддакивал — трудно устоять перед таким слушателем и не рассказать ему всего, что давно уже просится наружу. И Ирен не устояла. Она говорила все быстрее, обрывочные шероховатые фразы вдруг стали складываться в правильные предложения. Раз почувствовав, как легко становится на душе, когда освобождаешься от груза, Ирен уже не пыталась самой себе сопротивляться. Уже давно никто вот так не слушал ее. Мать была последней, кого интересовали душевные излияния дочери. Потом на роль духовника претендовал Марк, по крайней мере делал вид, но теперь Ирен понимала, что он просто притворялся. Все познается в сравнении. Видя открытый, доброжелательный взгляд этого молодого мужчины, она невольно вспомнила глаза Марка, лукавые-лукавые, всегда что-то скрывавшие.

Ирен не заметила, как от семьи добралась до скандала и переезда в Амстердам. А потом, хоть и не собиралась жаловаться на свое теперешнее положение, не смогла удержаться и выложила все как есть. И, что странно, даже не расплакалась, хотя этого очень даже следовало ожидать.

И вот, дойдя в своем повествовании до посещения церкви, она остановилась. Замерла на полуслове. Ей вдруг вспомнилась молитва. Первая в жизни молитва в храме и… Она перевела взгляд на Жанлена. Неужели получилось, неужели Господь услышал и послал ей заступника?

По крайней мере временную помощь в лице этого человека. И впервые у нее мелькнула мысль: а может, и не временную?

Жанлен ждал продолжения. Ирен так внезапно остановилась, что даже не закончила предложения.

— А потом появились вы, — улыбнулась она.

И замолчала, снова спрятав глаза.

Жанлен кивнул, показывая, что понял. Теперь, когда освобождение произошло, можно было действовать куда смелее.

— Я предлагаю и даже настаиваю на том, чтобы вы остались в моем доме. — Лицо выражало уверенность, создавалось ощущение, будто каждое слово взвешено и обдумано. — Домой ехать сейчас не с руки. Возвращаться к этому подонку — себя не уважать. Оставайтесь. Хотя бы до того времени, как найдете работу. Я поспрашиваю у своих друзей, не нужна ли кому-нибудь секретарша или продавщица. Может, в ателье Виктора для вас найдется место. Будете принимать и разносить заказы. Денег не много, но, чтобы снять небольшую квартирку, хватит.

— И все же… — засомневалась Ирен. — Я не могу вот так исчезнуть из его жизни. И у меня там остались все вещи…

— Забудьте о вещах, — отрезал Жанлен. — Я готов сейчас же обеспечить вас всем необходимым. Оставайтесь и не думайте ни о чем.

Ирен улыбнулась. Как отказаться? Чтобы не обидеть, чтобы не выглядеть неблагодарной.

Пожалуй, надо сейчас сменить тему, а дальше видно будет.

— А что ваш брат?

Жанлена удивил этот неожиданный перескок с одного на другое.

— А что?

— Но ведь вы, кажется, собирались позвонить, узнать, добрался ли он до дома.

— Да, вы правы, собирался.